Кейт Мосс - Святилище

Другим нововведением Кейза стало появление определенных музыкальных нот на некоторых картах Старших арканов. Все они, за исключением карты XX — Солнце и IX — Отшельник — как если бы эти две фигуры стояли особняком, — связывались каждая со своей нотой».

Мередит просмотрела иллюстрацию с клавиатурой, где стрелочками указывалось, какая клавиша соответствует какой карте. Башня, Правосудие и Император все связывались с нотой до; Дьявол относился к ля, ре относилось к Любовникам и Силе, а Маг и лишенный номера Дурак были нотой ми.

До-ля-ре-ми, или, если ноты записывать буквами латинского алфавита — C-A-D-E. Domain de la Cade. Де-ла-Кад…

Мередит уставилась на экран, словно пытаясь понять секрет фокуса.

C-A-D-E — все белые клавиши, все связаны с теми самыми картами Старших арканов, которые уже выпали ей.

Мало того. Мередит увидела еще одну линию связи, которая с самого начала была у нее перед глазами. Она потянулась за доставшимся в наследство листком с нотами: «Святилище, 1891». Она знала пьесу наизусть — сорок пять тактов с переменой темпа в средней части — по стилю и характеру музыка наводила на мысли о парке XIX века и о девушках в белых платьях. Эхо Дебюсси, Сати и Дюка.

И основана на нотах ля, до, ре, ми.

Мередит, не замечая, что делает, пробежалась пальцами по воображаемой клавиатуре. Не существовало ничего, кроме музыки. Ля, до, ре и ми. Последнее прерывистое арпеджио, последний аккорд повис в воздухе. Она откинулась на стуле. Конечно, все складывается.

«Но что, черт возьми, это должно означать. Или ничего?»

На минуту Мередит опять оказалась в Милуоки, на занятиях старшего класса музыкальной школы с мисс Бридж, снова и снова твердящей ту же мантру. Губы сами собой раздвинулись в улыбке. «Октава состоит из двенадцати плюс одного хроматического тона». Она как сейчас слышала голос учительницы. «Полутоны и целые тоны образуют блоки диатонической гаммы. В диатонической гамме восемь тонов, в пентатонической — пять. Первый, третий и пятый тоны диатонической гаммы образуют основные созвучия, формулу совершенства, красоты». Мередит позволила мыслям вольно следовать за воспоминаниями. Музыка и математика, поиски связей, а не совпадений. Она набрала в строке поиска новое слово: ФИБОНАЧЧИ. Посмотрела на появляющиеся на экране новые слова. В 1202 году Леонардо Пизанский, известный как Фибоначчи, разработал математическую теорию, в которой числа составляли последовательности. После двух первых каждая следующая являлась суммой двух предшествующих:

0, 1, 1, 2, 3, 5, 8, 13, 21, 34, 55, 89, 144, 233, 337.

Отношение между парами соседних чисел образовывало золотую пропорцию, золотое сечение.

В музыке принцип Фибоначчи оказался пригодным для определения тонов и настройки. Числа Фибоначчи проявлялись и в природе, например в расположении ветвей деревьев, в изгибе волн, в расположении чешуек сосновой шишки. В подсолнухе, например, всегда восемьдесят девять семечек. Мередит улыбнулась.

Помню!

Дебюсси обыгрывал последовательности Фибоначчи в своей великой оркестровой поэме «Море». Удивительно и противоречиво — Дебюсси, который всегда считался композитором, выражавшим настроение и цвет, некоторые из своих самых популярных работ на самом деле построил на математических моделях. Во всяком случае, их можно было разделить на разделы, отражающие золотое сечение, используя числа стандартной последовательности Фибоначчи — и музыка разбивалась на пять частей в 21, 8, 8, 5 и 13 тактов: все числа Фибоначчи.

Мередит заставила себя притормозить и привести мысли в порядок.

Она вернулась на сайт Пола Фостера Кейза. Три из четырех нот, связанных с названием имения — до, ля и ми, — были числами Фибоначчи. Дурак был 0, Маг — 1, а Сила — 8.

Только ре, четвертая карта, Любовники, не укладывалась в последовательность Фибоначчи.

Мередит запустила пальцы в свои черные волосы. Значит ли это, что вся идея ошибочна? Или это из тех исключений, что подтверждают правило?

Она побарабанила пальцами по столу. Сообразила! Любовники попадают в последовательность, если их рассматривать по одному, а не парой. Дурак — зеро, а карта Жрицы — 2. И ноль, и два — числа Фибоначчи, хотя шестерки у него нет.

И все равно…

Даже если связь существует, что связывает колоду Боске, Домейн-де-ла-Кад и Пола Фостера Кейза? Даты не помогали.

Кейз создавал колоду «Строителей Святыни» в 1930-х, причем в Америке, а не в Европе. Колода Боске создана в девяностых годах XIX века, а карты Младших арканов, может, и еще раньше. Они никак не могли основываться на системе Кейза.

А если все наоборот?

Мередит напряглась. Что, если Кейз слышал раньше о связи Таро с музыкой, а уж потом построил на ней собственную систему? Мог он слышать о Таро колоды Боске? Или даже о самом Домейн-де-ла-Кад? Возможно, идея проникла не из Америки во Францию, а наоборот?

Она вытянула из сумочки потрепанный конверт и достала снимок юноши в солдатской форме. Как она раньше не увидела?! Она заметила сходство между Дураком и Анатолем Верньером, но не восприняла всерьез очевидного сходства Верньера со своим солдатом. И фамильного сходства с Леони — тоже. Длинные темные ресницы, высокий лоб, тот же самый прямой взгляд в объектив камеры.

Она снова оглядела портрет. Даты подходили. Паренек в солдатской форме мог быть младшим братом или родственником. И даже сыном.

«А от него, через поколения, тянется ниточка ко мне».

Мередит стало легче дышать, словно огромный камень сняли с души. Бремя неизвестности, о которой недавно говорил Хол, рассыпалось и сжималось по мере того, как она шаг за шагом приближалась к истине. Но тут же голос осторожности напомнил: нельзя принимать желаемое за действительное.

«Проверь. Факты есть. Испытай их».

Ее пальцы порхали по клавишам. Хотелось сейчас же выяснить хоть что-то, нет, все! Она ввела «ВЕРНЬЕР» в строку поиска. И не поверила своим глазам, уставившись на экран.

Должно же быть хоть что-нибудь!

Она попробовала еще, теперь с «Боске» и «Ренн-ле-Бен». На этот раз ей выдали несколько сайтов, торгующих картами Таро, и пару параграфов о колоде Боске, но все это она и так уже знала.

Мередит откинулась на спинку стула. Очевидный путь — связаться с веб-сайтами поисков родственников в этой части Франции и проверить, нельзя ли таким путем вернуться к нужному ей времени, пусть даже придется подождать. Но, возможно, Мэри сможет помочь ей на другом конце? Нетерпеливыми пальцами Мередит отщелкала е-мейл к Мэри с просьбой поискать в местной истории Милуоки и в списках избирателей фамилию Верньер, хотя она понимала, что если солдат был сыном Леони, а не Анатоля, то фамилия у него другая. Поразмыслив, она добавила заодно и фамилию Ласкомб и подписалась длинной строчкой поцелуев.