Мэри Стюарт - Полые холмы

– Прости, – выговорил он вежливо, но торопливо. – Поверь, я не делаю ничего дурного. Ну то есть ничего особенного. Я потом дам себя поймать. Но он не позволяет мне ездить так, как мне нравится.

Он ухватился за луку седла, готовясь вскочить на лошадь.

– Если ты скачешь так по здешним тропам, – сказал я, – то ничего удивительного, что он не позволяет. Но зачем тебе уезжать? Ступай в часовню, а я собью его со следа и коня твоего поставлю где-нибудь, пусть остынет.

– Я так и знал, что ты не святой, – сказал мальчик тоном похвалы и, бросив мне поводья, скрылся в задней двери.

Я отвел вороную в сарай и запер. Постоял минутку на пороге, дыша тяжело и часто, как человек, только что выплывший из штормовых волн. Десять лет я ждал этой минуты. Я проложил Утеру дорогу через тинтагельские стены и убил Бритаэля, начальника крепости, не испытав такого сердцебиения. Так или иначе, он здесь. Теперь посмотрим. Я пошел к опушке, навстречу Ральфу.

Он выехал на поляну один, крупной рысью, припадая к самой гриве рослого каурого коня. Вид у него был взбешенный. На щеке рдела царапина – наткнулся на ветку.

Наверно, его ослепил солнечный свет, заливавший поляну. Я уж думал, что он на меня наедет. Но потом он все-таки разглядел, что я стою на пути, и осадил коня, с силой натянув поводья.

– Эй, ты! Тут не проезжал только что мальчик?

– Проезжал, – негромко ответил я и протянул руку к его поводу. – Ты погоди, не торопись...

– Прочь с дороги, глупец! – Каурый, почуяв шпоры, взвился на дыбы, вырвав у меня повод. И в это же мгновение Ральф, потрясенный, вымолвил: – Господин! – и успел повернуть лошадь. Копыта мелькнули в двух дюймах от моей головы. Ральф соскользнул с седла так же легко, как и мальчик Артур, и потянулся было целовать мою руку.

Я успел ее отдернуть.

– Нет. И быстро подымись с колена, друг. Он здесь и видит нас.

– Милосердный Иисусе! Я чуть было не наехал на тебя! Солнце слепило мне глаза – я тебя не узнал!

– Я так и понял. Однако не очень-то радушную встречу оказал ты новому отшельнику, Ральф. Здесь на севере у всех такие манеры?

– Господин... господин! Прошу меня простить. Я был зол... – И пояснил чистосердечно: – Он просто дурачил меня. Я иногда различал его впереди, а догнать все равно не мог. Ну и я... – Но тут до него дошел смысл моих слов. Он не договорил и сделал шаг назад, оглядывая меня с головы до ног и словно не веря своим глазам. – Новый отшельник? Ты? То есть ты и есть Мирддин, что поселился при часовне? Ну конечно! Какой же я глупец! Мне и в голову не пришло. И никому другому тоже, можешь быть уверен. Я ни разу не слышал, чтобы кто-нибудь высказал предположение, что это сам Мерлин.

– И надеюсь, не услышишь. Сейчас я всего только блюститель святилища и останусь им сколько понадобится.

– А граф Эктор знает?

– Пока нет. Он скоро должен вернуться?

– На той неделе.

– Скажешь ему тогда.

Он кивнул и тут же захохотал – его удивление уступило место радости.

– Клянусь крестом, как я рад тебя видеть, господин! Благополучен ли ты? Как ты жил все это время? Как добрался сюда? И что будет теперь?

Вопросы сыпались один за другим. Я с улыбкой поднял ладонь.

– Слушай, – торопливо прервал я его. – Мы потолкуем потом. Выберем подходящее время. А теперь уезжай и заблудись на час или около того, дай мне познакомиться с мальчиком с глазу на глаз, ладно?

– Конечно. Двух часов тебе хватит? Этим ты много выиграешь в его глазах – меня обычно не так-то легко сбить с его следа. – Он обвел глазами поляну, не поворачивая головы. Сияло утреннее солнце, было тихо, только заливался весенний дрозд. – Где он? В часовне? Тогда он, наверное, наблюдает за нами, так что ты махнешь рукой куда-нибудь в сторону.

– С удовольствием. – Я повернулся и указал на одну из тропинок, уводящих прочь от моей поляны. – Сюда можно? Я не знаю, куда ведет эта тропа, но надеюсь, ты сможешь на ней заблудиться?

– Если не сложу голову, – кротко заметил он. – Надо же было тебе махнуть именно в эту сторону... Я бы сказал, что просто не повезло, но раз это ты...

– Я махнул наугад, уверяю тебя. Прости. А что, там опасно?

– Как тебе сказать. Если я должен искать Артура в этой стороне, то обратно мне скоро не выбраться. – Он подобрал поводья, изображая поспешность, чтобы обмануть нашего невидимого наблюдателя. – А если по правде, сказать, господин мой...

– Мирддин. Я теперь не господин тебе, да и никому другому.

– Хорошо, тогда Мирддин. Тропа там крутая и неровная, но проехать можно. И больше того, именно ее и избрал бы дьяволенок, если бы... Я же говорил – что ты ни сделаешь, все со смыслом. – Он засмеялся. – Как я рад, что опять тебя вижу. У меня словно гору с плеч сняли. Последние несколько лет были ох как нелегки, поверь!

– Верю.

Он поднялся в седло, махнул мне рукой. Я отступил. Он быстро проскакал по поляне, и вскоре стук копыт замер на крутой, заросшей папоротниками тропе.

Мальчик сидел на краю стола и ел хлеб с медом. Мед стекал у него по подбородку. При моем появлении он спрыгнул со стола, утерся тыльной стороной руки, слизнул с руки мед и проглотил.

– Ты не рассердишься? Тут было так много, а я просто умирал с голоду.

– Ешь, пожалуйста. Вон в той чаше на полке сушеные фиги.

– Спасибо, сейчас не хочется, я уже сыт. Я лучше пойду напою Звездочку. Ральф, я слышал, уехал.

Мы повели лошадь к источнику. По пути он объяснил:

– Я зову ее Звездочкой из-за этой вот белой звезды на лбу. А ты почему улыбнулся?

– Просто потому, что когда я был такой, как ты, или даже моложе, у меня была лошадка по имени Астер, а это значит «звезда» по-гречески. И, как ты, я однажды убежал из дому и поехал на холмы и там повстречал отшельника – он тоже жил один, правда не в часовне, а в пещере, – и он угостил меня медовыми лепешками и фруктами.

– Так ты убежал из дому?

– Не насовсем. Только на один день. Мне просто хотелось побыть одному. Иногда это бывает необходимо.

– Значит, ты меня понимаешь? Потому ты и отправил Ральфа прочь и не сказал ему, что я здесь? На твоем месте всякий другой сразу сказал бы. Им все кажется, что мне нужна нянька, – добавил Артур оскорбленно.

Лошадь подняла от воды мокрую морду, фыркнула, разбрызгав во все стороны холодные капли, и отошла от родника. Мы повели ее обратно. Он посмотрел мне в лицо.

– Я еще не поблагодарил тебя. Я очень тебе обязан. Ральфу худа не будет, ты не думай. Я не хвастаю, когда мне удается улизнуть от надзора. А то мой опекун рассердится, хотя разве это Ральфа вина? Ральф скоро вернется этой же тропой обратно, и я поеду вместе с ним. И ты сам тоже не бойся, я не дам тебя ему в обиду. Да он всегда винит только меня одного. – И снова эта внезапно вспыхивающая улыбка. – Я и в самом деле всегда сам виноват. Кей старше меня, но зачинщик – я.