Сокровища Посейдона - Владимир Иванович Буртовой

было такое, что заставляет насторожиться… И еще Вальтер с этой дурацкой репликой. Этот вообще ходит надо мной, будто посланец неба с карающим мечом! – Отто подумал так о сыне, и неприятная тяжесть опустилась на сердце, он понял, что сам и вполне сознательно отодвигает от себя сына на такую дистанцию, на которой в один момент они могут вообще разойтись… – Да-а, Вальтер мне не помощник, его к моим делам привлекать никак нельзя! Хотя бы Карла удержать возле себя, а для этого надо понемногу готовить его к испытаниям на сильные психологические нагрузки. А эти нагрузки, похоже, грянут очень скоро». – Отто решил полностью «рассекретиться» перед сыном. Лицо его приняло строгое выражение, но в глазах неожиданно высветилась насмешка.

– А ты думал, что яхта и в самом деле подорвалась на мине? Не-ет, это мои подарочки неблагодарному Штегману! Ему и его сводному братцу Кельтману, да и всем охотникам гоняться за чужим золотом. Мерзкие прилипалы! Вцепились в загривок, ждали удобного часа задарма урвать себе приличный куш! Вот теперь у них развязаны руки, есть время и возможность шарить по дну… Океан велик, и сокровищ в нем невероятно много. Удивлен? – Отто подергал бровями, видя, кто Карл занервничал. – Если даже ты удивлен, значит, сработано на славу!

Карие глаза сына действительно расширились, Карл приоткрыл было рот, но смолчал, опустил взгляд на пол, по которому катался туда – сюда упавший со стола простой карандаш. Губы тронула улыбка удивления, но никак не осуждающая за то, что вместе с врагами погибли и невинные пассажиры. И Отто понял, что этот сын не будет досаждать ему бесконечными укорами да попреками в жестокости и бессердечии.

– Клянусь всеми святыми – здорово придумано, отец! Никому и в голову не придет, что такое вообще возможно! – О семье англичан с девушкой Карл в эту минуту ликования даже не упомянул! Радость, что наконец-то избавились от бесцеремонных доглядчиков, затмила здравый рассудок: ему с малых лет внушали, что война есть война и без случайных жертв на войне не бывает… Тем более что «Виктория» везла на себе извечных врагов Германии – англосаксов!

– Теперь только бы избежать встречи с каким-нибудь судном! – высказал закономерную тревогу Отто и даже кулаки стиснул, отчего хрустнули суставы пальцев. – Наверняка капитаны оповещены о гибели яхт и о наличии здесь плавающих мин… И вдруг – мы являемся, как Христос народу, живые и невредимые! Да к тому же идем курсом не в Мельбурн, а в обход Новой Зеландии. Известят береговую службу, устроят за нами настоящую охоту.

Карл крепко стиснул подбородок пальцами, сдвинул брови и сосредоточенно задумался, потом легкая улыбка озарила его лицо.

– Надо закрасить старое название яхты, и она из «Изабеллы» превратится в безымянную, каких в море ходит теперь не один десяток.

Я сам видел несколько яхт лишь с номерами на парусах или на корпусе.

– Отличная мысль, сынок! Гениальное всегда так просто! – с восторгом подхватил Отто и от нетерпения завозился на краю дивана. – Мы с тобой после ужина сменим Майкла и Роберта, а когда все уснут, займемся этой работой по перевоплощению грешников в праведников. Не страшно в такую качку? – Отто спросил с лукавой улыбкой, словно не знал своего старшего сына.

– Пустяки, – живо и с беспечной усмешкой махнул рукой Карл. – Покрепче привяжусь за страховой пояс. Волны становятся пологими, можно поработать за бортом… Руки чешутся по настоящему делу, скорее бы прийти на место и заняться… подводной охотой!

Под сердцем у Отто стало тепло. «С Карлом можно идти в бой, у него душа к телу прибита железными скобами, не уйдет в пятки! Вот Вальтер…» – и не стал дальше думать о младшем, снова в мыслях отодвинул его от себя подальше, чтобы не мешал планировать недалекое уже будущее. Потрепал Карла по плечу, словно благодарил за удачное предложение.

– Так и сделаем, сынок. Попроси у Майкла банку белой краски и немного зеленой. И пару кистей. А я вырежу трафарет нового названия. Кое-какие соображения и у меня вдруг появились, – засмеялся Отто, видя, что сын приоткрыл рот.

– Даже так? – засмеялся Карл с небывалой за последние дни легкостью на сердце. – Ну-у, тогда Кельтману вовек нас не отыскать в мировом океане! И как мы назовем нашу яхту?

– Дадим ей легендарное имя – «Хепру», – после некоторого размышления решил Отто, довольный своей выдумкой, он даже прищелкнул пальцем. – Вот именно – «Хепру». – Увидел, что сын крайне удивлен таким непонятным словом, которое для него ровным счетом ничего не значило, довольный, засмеялся. – На такой же эффект рассчитываю и я, если кто-то прочтет это название на борту нашей яхты… Так древние египтяне называли священного для них зеленого жука скарабея. В переводе это название значит «быть», «существовать». Если кто из начитанных в истории и встретится нам по пути, наверняка примет за путешествующих египтян. А у нас появится еще один священный талисман – жук скарабей! Годится моя выдумка? – И Отто заговорщически подмигнул старшему сыну.

– Годится, отец! Еще как годится! «Хепру» не хуже «Изабеллы», – вслед за Отто посмеялся Карл, и с лица сошла печать грусти, которая была у него до прихода в каюту родителя. – Пойду к себе, оденусь в рабочий костюм и попрошу у Майкла краски и кисти.

– Торопишься, – напомнил ему Отто, который не хотел, чтобы Карл вот так быстро оставил его одного, снова наедине с тяжкими размышлениями, со старшим сыном ему было легко и спокойно, знал, что всякое его решение непременно будет понято правильно, и в этом решении Карл не станет отыскивать уязвимые, с точки зрения моралистов, изъяны… – Ну ладно, иди. И присматривай за Вальтером, как бы он не преподнес нам какого-нибудь сюрприза!

Когда отужинали моряки, Отто, убедившись, что ветер дует ровно, паруса перекладывать нет необходимости, разрешил вахтенным у шкотов идти отдыхать, кроме рулевого Клауса, которого надо было понемногу приближать к себе, сначала разговорами, а потом и самым безотказным в мире приемом – на денежную наживку…

– Клаус, постарайся держать яхту ровнее. Мы с Карлом подкрасим борт, там появились в нескольких местах ржавые пятна.

– Зер гут, господин сенатор, я постараюсь, – по-немецки ответил Клаус и подергал рассеченной бровью, а про себя подумал с долей сарказма: «Яхта только-только вышла из дока! Будь весь корпус в соленой воде, и то не успел бы проржаветь… А тут верхняя часть борта, и уже ржавчина появилась. Ну-ну, нам с тобой, Клаус, какое дело, если господам захотелось потренироваться кистью и красками… Мы с тобой, Клаус, все это будем наматывать на усы и ждать