Повседневность дагестанской женщины. Кавказская война и социокультурные перемены XIX века - Оксана Мутиева

При неимоверных усилиях, затрачиваемых женщинами на обработку земли, продуктивность была очень низкая. Указывая на скудность урожая в годы войны, офицер Генерального штаба Мочульский отмечал, что продуктов, получаемых жителями, хватало на несколько месяцев[50]. В остальное время, по сведениям автора, население выменивало провизию у своих соседей[51].

На трудности, с которыми сталкивалось население в повседневных условиях военного времени, указывали и другие очевидцы. Генерал Р. Ф. Розен в 1830 году, будучи начальником дивизии и левого фланга Кавказской линии, при описании экономического состояния Аварского ханства, отмечал особую бедность ее жителей[52]. По мнению автора, скудное хлебопашество было недостаточным для прокормления населения ханства[53].

В Аварском ханстве по поручению генерала И. Ф. Паскевича много времени провел Ф. П. Скалон. Наблюдая за жизнью жителей ханства, Скалон обратил внимание на нехватку плодородной земли, бедность и нужду населения[54]. По сведениям автора, жителям Аварии приходилось прикладывать немало усилий, чтобы обработать каменистую почву, а урожая не хватало на прокормление самих жителей, не только на продажу[55].

На тяжелые условия жизни и нехватку средств на пропитание у аварцев указывал и штабс-капитан А. П. Щербачев, находившийся долгое время здесь на службе. По его сведениям, небольшое количество продуктов земледелия едва обеспечивало бедных жителей дневным пропитанием[56].

Кроме того, недостаток пахотной земли объяснялся еще и тем, что военная администрация изымала часть земель для своих нужд. Например, на землях местного населения прокладывались стратегически важные дороги, о чем имеются сведения в архивных делах[57]. Архивные материалы свидетельствуют, что при строительстве дорог обычной практикой стал захват земель местного населения[58]. Власти сносили с линии дорог фруктовые деревья, пахотные поля, заборы, имущество местных жителей[59]. Предвидя возмущение местного населения, начальник Дагестанской области Л. И. Меликов приказал чиновникам в случае крайней необходимости вознаграждать хозяев[60].

Такая ситуация была повсеместной везде, где происходило строительство дорог. В частности, имеются сведения о том, что во время строительства дороги из Темир-Хан-Шуры на Гуниб был отчужден фруктовый сад жителей аварского селения Кудали[61].

В этом же архивном деле отмечается, что в 1860–1861 годах при строительстве дороги от Темир-Хан-Шуры до Гуниба были изъяты земли жителей Мехтулинского ханства и Даргинского округа[62]. В их числе были отобраны земли двух жителей селения Хаджалмахи, с посевами и разбитыми на них фруктовыми садами[63].

Следует также отметить, что в селах, которые находились под властью русских, населению не дозволялось засевать пустующие поля[64]. Вместо этого им предлагалось очищать лесные массивы для этих целей. Очевидно, что в этих лесных дебрях русские власти видели опасность для себя: они могли стать убежищем для немирных горцев.

Разумеется, что такими методами царские власти пытались принудить население к покорности.

С другой стороны, женщины физически не могли выполнить весь объем полевых работ, отчего многие земли приходили в запустение. Кроме того, в реалиях военного времени полевые работы становились опасным занятием для женщин. Земельные наделы обычно находились за пределами аула, поэтому женщины рисковали быть убитыми во время обстрела. Несмотря на опасность и возможную смерть, женщины спешили на полевые работы при малейшей возможности.

Описывая экстремальные условия жизни, Джон Баддели отмечал, что поля не были защищены[65]. Только если края пашни примыкали к лесным массивам, женщинам и детям удавалось укрыться от пуль[66].

Тактика ведения военных действий приводила к изменению природного ландшафта, что увеличивало тяготы людей. К сожалению, леса, которые были спасением от обстрелов, и те подлежали вырубке.

К трудностям повседневной жизни в период Кавказской войны следует отнести и запрет товарообмена между горными и плоскостными народами. На плоскости население преимущественно занималось земледелием, а верхнее предгорье и горная часть – животноводством[67]. Животноводство в горах в исследуемый период было выгодной товарной отраслью хозяйства. По мнению кавказоведа Е. Н. Кушевой, разница в хозяйственной жизни нагорных и равнинных областей Дагестана исторически обусловила обмен между народами[68]. Автор отмечала, что нехватка хлеба у горцев вынуждала их обменивать на него скот у равнинных народов[69].

О важности товарообмена для жизнедеятельности горных аварских обществ писал дагестанский историк Р. М. Магомедов, отмечая давний товарообмен между горными и низинными народами: животноводческие продукты меняли на продукты земледелия[70].

Роль товарообмена между жителями равнины и горными аварскими районами отмечалась и в донесениях русского командования, которые понимали, что без товарообмена горские народы существовать не смогут[71]. В частности, в донесении генерала Паскевича особо выделялись аварские народы, чьи жизненные условия были скудными, и окружены они были «подобно им бедными соседями»[72]. По мнению генерала, все эти обстоятельства делали крайне необходимым обмен аварцев с плоскостными народами[73].

В условиях начавшихся военных действий российские власти решили воспрепятствовать товарообмену между нагорными и равнинными народами. По мнению историка Г.‑А. Д. Даниялова, чиновники, используя дефицит продуктов у населения, оказавшегося по разные стороны военного конфликта, такими запретительными мерами пытались оказать давление на людей[74].

Одним из первых к таким запретительным мерам прибегнул наместник генерал Ермолов, издав соответствующие приказы. От запретительных мер со стороны военной администрации страдали как жители горной части, так и плоскостных земель, для которых товарообмен был существенным подспорьем для семьи.

Очевидно, что политика военной администрации, нарушая существовавшие традиции торговых отношений между разными районами Дагестана, усугубляла и без того тяжелые жизненные условия населения. В первую очередь все бремя запретов на себе испытывали женщины, традиционно обеспечивавшие семью продуктами. В условиях запрета товарообмена все их усилия были неспособны обеспечить хозяйство даже минимальными средствами, необходимыми для содержания семьи.

Кроме того, под запрет попали изделия женских домашних промыслов и ремесел: кубачинских, гоцатлинских, унцукульских мастериц, балхарских мастериц гончарного ремесла и др. Например, продукты земледелия могли обменять не только на продукты садоводства, но и на ремесленные изделия, которые в горных аулах являлись источником благосостояния населения. Дагестанский историк Х.‑М. Хашаев, указывая на значение кустарных промыслов в товарообмене, отмечал, что благодаря им население ремесленных районов удовлетворяло свои запросы на питание и другие нужды, особенно хлеб[75].

Были запрещены любые контакты ремесленников из сел, подвластных русским, с населением, подчиненным мюридам. За соблюдением этих запретов следили сами владельцы дагестанских земель, которым эти обязанности были поручены кавказскими военными властями. По имеющимся сведениям, на нарушителей возлагалась «строжайшая ответственность», а запрещенные товары изымались[76].

Абдулла Омаров в своих этнографических очерках, которые относятся к исследуемому периоду, приводил сведения, что за связь с мюридами «были подвергнуты безобразным наказаниям» жители селения Балхар, среди которых было