Ирена Асе - Шпионские игры царя Бориса

— Может быть, пани Комарская?

— А ты откуда знаешь?

— Да мы остановились на одном постоялом дворе.

Ранее Выходцу не приходилось бывать в винном погребе рижского магистрата. Оказалось, что находился он не в самой Ратуше, а в отдельном здании рядом с Купеческой улицей. Выглядел винный погреб внутри очень солидно: более трех метров в высоту, стены из доломита, массивные столбы, подпирающие потолок. Бургомистр и купец оказались в тот день первыми посетителями:

— Бутылку старого бургундского? — щедро предложил Ниенштедт.

«Напиться он хочет, что ли?» — удивился такому выбору псковитянин и осторожно заметил:

— Мы на Руси более привычны к рейнскому.

— И бутылку рейнского! — тут же потребовал господин бургомистр.

Пока слуга расставлял бокалы и бутылки, приносил закуску: сыр и дорогущие фрукты из Испании, купец решил удовлетворить свое любопытство:

— А зачем рижскому магистрату свой винный погреб?

— Он существует уже очень давно. И с этим зданием связано немало легенд. Говорят, сюда даже был прорыт подземный ход.

— Для чего же?

— Как известно, вино в Риге только привозное. Причем доставляют его из очень дальних краев. В давние времена в Ригу редко попадало вино. Корабли в то время не отличались такой грузоподъемностью, как сейчас, перевозка товаров стоила намного дороже, и большая бочка хорошего вина порой равнялась годовому доходу ремесленника. Так вот: магистрат часть городских сбережений размещал здесь, в винном погребе. Во-первых, большую бочку с вином труднее украсть, чем горсть золотых монет из казны. Во-вторых, небольшой бочонок можно было вручить горожанину в награду за заслуги перед Ригой. Заметьте, это давало гарантию, что награда доставит радость самому награжденному, в то время как деньги могли быть потрачены, к примеру, на наряды его супруги или тещи. Существует легенда, что в те времена, когда вино стоило в городе намного дороже, чем сейчас, группа воров не поленилась прорыть сюда подземный ход и по бутылке долго таскала дорогой напиток. Когда-то здесь собирались члены магистрата — отмечать свои праздники. А ныне иные времена. Винный погреб стал не нужен городу, и на последнем заседании магистрат решил продать его. Сейчас ищут покупателя, готового хорошо заплатить, и скоро здесь всё изменится.

Глядя, как бургомистр потребляет крепкие вина, наблюдательный разведчик понял, что Ниенштедт, несмотря на успешно заключенные сделки, нервничает. Какие-то явно не связанные с торговлей неприятности тревожили пожилого рижанина. И Тимофей прямо спросил:

— Вы очень обеспокоены. У вас что-то случилось?

— Меня преследуют по суду.

— Как же так? Ведь всем известна ваша честность!

— Мой зять, синдик Гильхен, поссорился со своим заместителем Годеманом, и тот обвинил моего родственника в злоупотреблениях. Я поручился за Гильхена, но оказалось, что мой зять не угодил самому бургграфу Экку. Он ни в чем не виновен, но суд склоняется на сторону Годемана. Да, я никому не советую в этом городе ссориться с Никлаусом Экком. Похоже, он хочет сжить со света не только зятя, но и тестя. Хорошо хоть, я купил имение в Лифляндии, будет где жить, если придется бежать из Риги.

Видя, сколь огорченное лицо у Тимофея, бургомистр добавил:

— А вы — добрый человек, раз так близко к сердцу принимаете чужие беды.

Между тем Тимофея Выходца огорчало в первую очередь то, что ценные сведения невозможно использовать. Ведь в сложной политической игре Москва собиралась делать ставку именно на Никлауса Экка, и поэтому ей не нужна была дружба с его недругом. Тимофею оставалось лишь вежливо сочувствовать одному из четырех рижских бургомистров, гонимому более сильным соперником.

Выпив в одиночку бутылку бургундского, Франц Ниенштедт чуть повеселел, сделался разговорчивым. Спросил Выходца:

— Так, значит, вы и пани Комарская остановились на одном постоялом дворе? Она — красавица, но и вы должны нравиться женщинам. Я вот думаю, к чему приведет такое соседство?

— Да она дворянка, шляхтянка!

— Какое это имеет отношение к делам амурным? Наивная провинциалка рассказала мне, что поссорилась с мужем из-за того, что тот считал ее юной глупышкой и не прислушивался к ее словам. Однажды прелестной пани такое отношение настолько надоело, что она отказалась исполнять свой супружеский долг. Неизвестно, к чему привела бы ссора, но тут ее супруг еще и ногу на охоте сломал. Я сделал вывод, что у очаровательной пани давно уже никого не было и мимолетная интрижка ей не помешает. Что это вы молчите, Тимотеус? Чувствую, вам очень понравилась эта прелестная пани, иначе бы уже отшутились.

Сумел-таки смутить Тимофея старый проницательный бургомистр!

Пока Тимофей Выходец и Франц Ниенштедт судачили о прекрасной полячке, а на постоялом дворе фрау Марии нанятые Ниенштедтом грузчики и возчики-псковитяне перетаскивали груз с возов Выходца на телеги рижского бургомистра, сама хозяйка постоялого двора отправилась выполнять поручение русского купца. В полдень она явилась в дом Генриха Флягеля. Рижский патриций откровенно пренебрег ею. Вдова прождала почти полчаса, прежде чем важный господин потрудился пройти в комнату, куда слуга провел ее. Хозяин богатого дома без всякого почтения поинтересовался:

— Что у тебя за просьба?

Разозлившись, женщина молча протянула ему запечатанное письмо. Флягель вскрыл конверт и переменился в лице.

— Садитесь, госпожа! — тут же вежливо предложил он Марии.

— Я лучше пойду.

— Подождите, позвольте угостить вас испанским вином.

— Я не имею обыкновения пить с утра, — ледяным тоном произнесла гостья.

— Поверьте мне, это легкое вино, оно бодрит, но не порождает путаницу в мыслях.

Мария могла уйти, но ей вдруг стало любопытно, что же за письмо получил Генрих Флягель.

— Скажите, герр Флягель, вам предлагают выгодную сделку?

— О да! — пылко воскликнул повеселевший Флягель. — Так как вас зовут?

— Я же назвалась вашему слуге — фрау Мария.

Видя, что дама все еще недовольна, Генрих Флягель обворожительно улыбнулся:

— Фрау Мария, отныне мой дом всегда открыт для вас!

Слуга торопливо нес для небогатой женщины из предместья хрустальный бокал с дорогим вином…

Вернувшись на постоялый двор, Тимофей Выходец повел себя весьма необычно. Прежде всего он извлек из дорожного сундука ножницы и одним движением отрезал свою длинную бороду. Затем достал опасную бритву и, не торопясь, побрился. Без суеты извлек из сундука платье европейского покроя. И получилось: входил на постоялый двор русский купец, а вышел человек по одежде, по манерам поведения похожий на рижского бюргера. Разведчик и так слишком много времени улаживал личные торговые проблемы, давно пора было приступить к делам государственным.