Дороти Лаудэн - Меж двух миров

Микаэла и Салли тоже принимали участие в церемонии. Индейцы поднесли огонь к подготовленному костру, но тут неподалеку послышался выстрел.

Из леса вырвалась группа солдат во главе с полковником Игеном.

— Не двигаться! — Голос молодого офицера звучал грозно и неумолимо. — Кто разрешил вам покинуть резервацию?

Микаэла пристально смотрела на этого человека. Каким бесконечно далеким казалось ей то время, когда она испытывала к нему даже что-то вроде симпатии!

— Шайоны умерли от тифа! — крикнула она навстречу солдатам. — Я бы вам советовала держаться по-дальше.

— Назад! — тут же скомандовал своим людям Иген. — Ладно, для сожжения можно! — крикнул он Микаэле, но в голосе его по-прежнему звучали угрожающие нотки. — Мы еще вернемся!

Как только солдаты ускакали и загорелся костер, Микаэла и Салли покинули резервацию. Их лошади стояли неподалеку оттого места, где шайоны прощались со своими умершими.

Теперь Микаэле оставалось лишь надеяться, что они доскачут до Колорадо-Спрингс незамеченными и она, если еще не поздно, сможет оказать необходимую помощь Мэтью.

Лошади мчались по лесу галопом. Салли, скачущий впереди, въехал на горку и резко остановил своего коня.

— Ты только посмотри! — Он указал на дорогу, пролегавшую внизу.

— Но это… да это же Колин и Брайен! — воскликнула, задохнувшись, Микаэла и тут же помчалась вниз к повозке с детьми.

— Колин! Колин! — Микаэла спрыгнула с седла. Еще не добежав до детей, она вдруг заметила на повозке чье-то накрытое брезентом тело. — О нет, Мэтью! — крикнула она и бросилась вперед.

— Не бойся, он жив! — поспешно сообщила Колин, чтобы избавить мать от лишних страхов.

Но Микаэла уже откинула брезент и расстегнула рубашку на груди своего приемного сына. Сыпь расползлась по всему животу. Однако она уже отступала, хотя на некоторых местах еще держалась краснота.

Мэтью тихо простонал. Затем медленно открыл глаза.

— Мама, — прошептал он.

Микаэла проверила его пульс, другой рукой в это же время ощупывая лоб больного.

— О Колин, — вздохнула она, — ты все сделала правильно. Он выздоровеет. Он скоро встанет на ноги.

— Но где же… где я заразился? — Голос у Мэтью был совсем слабый.

— Армейские одеяла были инфицированы, — объяснил Салли. — Через них ты и заразился.

— О нет! — простонал Мэтью. — Где Ингрид? Я же подарил одно одеяло ей.

Микаэла с Салли поскакали вперед, но они все равно опоздали.

Лагерь переселенцев являл собой ужасное зрелище: все было сожжено дотла. Ингрид сидела со своей маленькой сестрой на руках на одном из пепелищ. Заплаканное лицо было перепачкано сажей.

— Доктор Майк, — снова разрыдалась она, завидев врача. — Они все сожгли. И моя сестра… — Она протянула ребенка Микаэле.

Микаэла взяла девочку на руки и быстро осмотрела.

— Симптомы те же самые, но форма заболевания не такая тяжелая. Отнеси ее в клинику, — тихо попросила она Салли. — Ингрид, где то одеяло, которое тебе принес Мэтью?

Девушка размазала слезы по лицу.

— Так ведь все же сгорело, — всхлипывала она.

Микаэла окинула взглядом всю картину опустошения. Палатки и единственный фургон переселенцев были сожжены. Неподалеку стоял Джейк Сликер. Он бросил в догорающий огонь палку, которая, должно быть, служила ему факелом. И после этого неторопливо подошел к доктору.

— Хватит нам тифозной заразы от переселенцев, — заявил он. — Зачем нам еще и индейская?

Микаэла гневно взглянула на него.

— Тиф занесли не индейцы и не переселенцы, а солдаты. Разносчиками эпидемии оказались одеяла, которые шайоны получили в дар от армии. Но теперь опасность уже миновала, — объяснила она. — Ведь то одеяло, которое Мэтью подарил Ингрид, вы сожгли так же, как и все остальное.

— А что же нам оставалось делать? — ответил Сликер. — Мы обязаны были защитить население от опасности.

— Защитить население, — пренебрежительно усмехнулась Микаэла. — Армия тоже использует именно это определение. Но точнее было бы назвать это истреблением!

Несколько дней спустя, когда врачебный долг позволил ей отойти от кроватей обоих тифозных больных, Микаэла в сопровождении Салли отправилась в армейский лагерь.

Они решительно шагнули к палатке полковника, но путь им преградил солдат.

— Полковнику нельзя мешать! — заявил он. — У меня строжайшее указание никого к нему не пускать.

— Прочь с дороги! — Салли оттолкнул солдата и откинул полог палатки, закрывающий вход.

Иген лежал на своей койке. Глаза его были закрыты, но шум разбудил его.

— Что вам нужно? — спросил он, узнав Салли и Микаэлу.

— Мы пришли, чтобы призвать вас к ответу, — твердо сказала Микаэла. — На вашей совести гибель сорока пяти человек.

Полковник посмотрел на нее с недоверием. Лоб его блестел от пота, глаза вспыхивали.

— Что вы хотите этим сказать?

— Вы знали, что одеяла были инфицированы, — сказал Салли. — Все это было подстроено умышленно, чтобы истребить шайонов.

— Но… я… я ни о чем таком не подозревал! — Глаза Игена расширились. — Приказы исходят от генерала Кастера и генерала Шермана. Одеяла послали они. Я ничего не знал об этом плане.

— Значит, план был, — заключила Микаэла. — Правительство губит ни в чем не повинных людей. Вы видели шайонов, вы знаете их миролюбие и готовность идти на соглашение. Но Кастер опять учинил над ними массовую расправу. Вы хотите принять это положение дел как нечто само собой разумеющееся? — Она повысила голос, на лице выражалась еле сдерживаемая ярость.

Полковник некоторое время смотрел на доктора молча. Затем медленно произнес:

— Я напишу донесение об этом случае, как только буду в состоянии сделать это.

Он приподнял свою рубашку, вытянув ее из-под ремня, и обнажилась часть живота, покрытая сыпью, очень хорошо знакомой Микаэле по тифозным больным.

Целый день в Колорадо-Спрингс продолжался праздник в честь Джорджа Вашингтона. За торжественным шествием последовало представление, которое в коротких сценах изображало весь жизненный путь первого президента Соединенных Штатов. Брайен с успехом сыграл свою роль, в которой он произносил слова: «Нет, я не могу лгать». Он покинул сцену под аплодисменты публики и уселся среди зрителей, устроившись на коленях у Салли.

— Твой Джордж Вашингтон был просто великолепен, — поздравила его Микаэла, целуя своего приемного сына в щеку. — Должно быть, именно таким и был настоящий Джордж.

Она бросила на Салли виноватый взгляд, и Салли грустно улыбнулся ей в ответ.