Джеймс Нельсон - Викинги. Ирландская сага

Ознакомительный фрагмент

Харальд оглянулся на Торгрима, взглядом спрашивая у отца разрешения присоединиться к остальным. Тот едва заметно кивнул, и юноша сорвался с места, словно пущенная стрела. Подбежав к борту, он в мгновение ока перепрыгнул через него, оказавшись на мелководье. На нем был железный шлем и кольчуга, на левой руке висел щит, а правой он сжимал боевой топор. Торгриму же он по-прежнему казался маленьким мальчиком, каким был когда-то, бегающим по хутору в Вике с деревянным топором и игрушечными доспехами.

Шлем, кольчугу и оружие Харальда, как и снаряжение Торгрима, они позаимствовали у Арнбьерна перед тем, как выйти с ним в море. Несмотря на то, что в Вике Торгрим владел стадами коров и овец, землей, зданиями и рабами, в Ирландии он стал фактически нищим, потеряв все в сражениях с местными жителями. Единственное оставшееся имущество оказалось, по счастью, и самым ценным — меч Железный Зуб, который у него отобрали датчане и который вернула ему (он до сих пор не знал, как именно) рабыня по имени Морриган.

В конце концов на борту остались только они с Арнбьерном. Они прошли на нос корабля, к тому месту, где с него можно было сойти прямо на берег. Торгрим поставил ногу на планширь, взобрался на него и тяжело спрыгнул на песок. Арнбьерн последовал за ним. Последние суда флотилии викингов уже причалили к берегу. Узкая полоска земли, на которую с одной стороны наступало море, а с другой — высокие, поросшие кустарником скалы, быстро заполнялась воинами, пришедшими убивать.

Выпрямившись, Торгрим обнаружил, что оказался совсем рядом со Старри Бессмертным, который продолжал кружиться волчком, и Ночной Волк поспешно отступил на шаг, чтобы не попасть под удар боевого топора берсерка. В это самое мгновение взгляды их встретились, и Старри вдруг замер на месте как вкопанный, глядя прямо в глаза Торгриму. Берсерк прищурился и склонил голову к плечу, словно вглядываясь в нечто, видимое ему одному. Торгрим выдержал его взгляд, не желая первым отводить глаза, хотя и не понимал, что происходит. Никто не заставит его опустить голову, даже берсерк. Особенно берсерк, чьего общества вне поля боя чурались и избегали остальные воины.

Но взгляде Старри не было ни угрозы, ни вызова, ни даже намека на враждебность. Тем не менее Торгрим решительно терялся в догадках, что у берсерка на уме. А потом Старри заговорил, и голос его прозвучал на удивление спокойно:

— Как тебя зовут?

— Торгрим. Торгрим сын Ульфа, из Вика.

— Но ведь тебя называют еще и по-другому, не правда ли?

— Люди зовут меня Торгрим Ночной Волк.

— Да, да. Ночной Волк. Ты — ночной волк, и боги благоволят тебе. — Кивнув, Старри отвернулся и заковылял прочь, словно Торгрим выпустил из него все его сумасшествие.

— Странный малый, — заметил Арнбьерн.

— Они все такие, — отозвался Торгрим.

— Вон, смотри. — Арнбьерн кивнул в сторону. — Хескульд Железноголовый собирает предводителей отрядов. Идем со мной.

Торгрим заколебался.

— Я — не ярл и даже не владелец корабля. Под моей рукой нет воинов. И на таких собраниях мне не место.

— Вздор! И это говорит Торгрим Ночной Волк? Твой совет всегда будет кстати. Идем.

И Торгрим последовал за Арнбьерном Белозубым туда, где чуть выше по берегу собрались командиры судов флотилии, чтобы выслушать Хескульда Железноголового.

— Не сомневаюсь, что все вы видели всадников на кряже, — как раз говорил Железноголовый, когда они присоединились к остальным. — Они будут готовы, и будут ждать нас. Сколько их, мы не знаем.

Хескульд был крупным мужчиной, а с годами еще и раздался в талии, но в манерах его и речи чувствовалась властность. На нем была кольчуга тонкой работы и шлем, который сверкал бы, будь на небе солнце, а на плечах красовалась накидка из какого-то дорогого меха. Горностаевая, скорее всего. Он был состоятельным и могущественным ярлом, о чем свидетельствовал весь его облик.

— В Клойне есть башня. Может, она достаточно высокая, и с первыми лучами рассвета они заметили нас, — предположил один из ярлов.

— Башня? — переспросил Арнбьерн. — Впервые слышу о какой-то башне.

Хроллейф Отважный, владелец корабля «Серпент», лицо которого почти полностью скрывала густая бородища, пожал плечами с таким видом, словно это не имело никакого значения, и Торгрим про себя согласился с ним. Это действительно не имело никакого значения.

Но ярлы желали высказаться, и каждого надо было выслушать, поэтому разговор затянулся еще на несколько минут. Болли сын Торвальда, мелкий ярл откуда-то с севера Норвегии, владелец «Ока Одина», самого маленького корабля во всей флотилии, предложил как можно скорее выступить вперед. Но у Арнбьерна нашлось встречное предложение:

— Давайте отрядим треть наших людей, чтобы они зашли с юга. Если нас поджидает серьезное войско, тогда основные наши силы нападут на них, и, как только завяжется сражение, треть наших людей ударит им во фланг.

После его слов последовало молчание. Кое-кто из воинов согласно кивнул, без особого, впрочем, энтузиазма. Хроллейф сплюнул на песок, а потом отер слюну, которая повисла у него на бороде.

— Слишком мудрено. Слишком уж мудрено, вот что я вам скажу, — заявил он. — Идем и нападем на них в лоб, и все дела.

— Торгрим Ночной Волк, — вдруг обратился к нему Хескульд Железноголовый, чем застал Торгрима врасплох, — ты провел в этой всеми богами проклятой стране уже некоторое время, и что ты нам скажешь?

Торгрим на мгновение задумался. В глубине души он был согласен с Хроллейфом, но сейчас он состоял на службе у Арнбьерна Белозубого. А Арнбьерн был совсем не дурак, и его идея могла оказаться не такой уж и глупой. Нет ничего постыдного в том, чтобы обдумать ход сражения заранее или попытаться перехитрить врага. Тем не менее…

— У ирландцев не будет доспехов, а если и будет, то совсем немного, — после долгого молчания проговорил Торгриим, — а боевых топоров у них нет вовсе. Некоторые будут верхом на созданиях, которых они называют лошадьми, но я не удивлюсь, если кто-либо из вас примет их за свиней. — При этих его словах некоторые воины заулыбались, другие согласно закивали головами. — Мне нравится то, что предлагает Арнбьерн, но я думаю, что самая большая опасность исходит попросту из того, что ирландцев очень много, а значит, они будут иметь над нами численный перевес. Потому мне бы не хотелось разделять наши основные силы.

Завязался недолгий и беспорядочный спор, когда все воины, казалось, заговорили одновременно, но было очевидно, что большинство согласно с Торгримом, и потому была принята предложенная им тактика.

— Более всего мы должны опасаться этого самого кряжа, — заявил один из мужчин, которого Торгрим не знал. Он указал в сторону холмистой местности, начинавшейся сразу же за полоской берега, которую разрезал узкий, поросший кустарником проход. — По этой тропе мы сможем подняться только по два или три воина в ряд. Если эти ирландцы еще не окончательно спятили, они устроят нам засаду именно там, чтобы вырубить нас подчистую.