Российская империя и «страна пирамид» (Египет). История в датах и лицах - Игорь Петрович Сенченко

Заблудиться на каирском рынке, замечает Э. Циммерман, было легко, а вот выбраться оттуда – довольно сложно. Ему в этом помогли полицейские. «Обязанность свою по выводу из базарного лабиринта заплутавших в нем иностранцев полисмены, передавая таковых из рук в руки, исполняли, – с его слов, – бескорыстно».

Делясь впечатлениями о Хелуане, Э. Циммерман писал, что воздух в этом городе, известном своими «купальнями на теплых серных водах, – чистый»; что имелись в Хелуане «католическая церковь с колокольней, протестантская капелла и мечеть с минаретом».

Земли повсюду в Египте, когда он там путешествовал, замечает наш соотечественник, феллахи (крестьяне) возделывали «плугами предков», ничем не отличавшимися от тех, «какими пахали при Моисее». Одним из самых «драгоценных достояний» феллахов-египтян он называет финиковую пальму, ибо «все, что на ней есть идет в дело». Сиропообразный сок, в частности, испускаемый стволом этого дерева, «дает крепкое вино». За каждое дерево, правительство взимало с его владельца пошлину в размере «двух с четвертью пиастров» (коло 25 копеек в пересчете на русские деньги).

Жилище феллаха тех лет, каким его видел Э. Циммерман, – это «лачуга, сооруженная из нильского ила и покрытая пальмовыми листьями». Домашний скарб в ней невелик: «плетеные из листьев пальмы корзинки и лукошки, глиняные кувшины, деревянная посуда да медный котел». На ночь в своих лачугах феллахи размещали, бок о бок с собой, «кур, овец с ягнятами и коз; крупный рогатый скот оставался снаружи». Очаги в жилищах топили «высушенными на солнце темно-бурыми лепешками из помета скота».

Население Египта, сообщает наш соотечественник, составляло в 1897 году «9 500 000 душ; на долю феллахов приходилось свыше 80% численности населения; доля коптов-христиан не превышала 6%».

Копты-христиане, осведомляет своего читателя Э. Циммерман, – это потомки древних египтян». Встречались между ними и весьма богатые торговцы. Многие из коптов служили тогда «кассирами на железнодорожных станциях и при банках, а также драгоманами при консульствах, писцами у нотариусов, а иногда и управляющими поместий». Узнать их можно было в толпе по одежде. Носили они обыкновенно «синюю или черную чалму». Те из них, кто состояли на государевой службе или при иностранных дипломатических миссиях, облачались «в отвечавшие их званиям и должностям, одежды, например, драгоманы при консулах»[445].

Европейцы в Египте жительствовали коммунами, и доля их среди населения страны составляла около полутора процентов. По численности преобладала община греков. Занимались они торговыми делами. «Более богатые из них открывали винные лавки, рестораны или гостиницы», а «мелкие торгаши зарабатывали на жизнь продажей губок». За греками следовали итальянцы, французы и англичане. Русских в Египте проживало «немногим более 500 человек» (цифра, указанная Э. Циммерманом, – неверная; на самом деле, согласно первой всеобщей переписи населения Египта, в 1897 г., численность российской диаспоры превышала тогда 3 тыс. человек)[446].

По национальному составу русская община в Египте, как отмечал в своем исследовании данного вопроса Беляков В. В., «была преимущественно еврейской». И объяснением тому – это, во-первых, действовавший в отношении русских подданных «еще с 1774 г., после поражения Османской империи в войне с Россией, так называемый режим капитуляций, согласно которому они не подпадали под юрисдикцию местных властей, что придавало их статусу привилегированный характер». И, во-вторых, возможность быстро и легко интегрироваться в тамошнюю жизнь – через жительствовавшую в Египте крупную местную еврейскую общину, численностью 25 200 человек в 1897 году[447].

В очерке о египетском сельском хозяйстве Э. Циммерман писал, что «настоящей кормилицей Египта являлся Нил», что уже Геродот, «отец истории», сказывал, что «земли, прилегающие к реке – дар Нила».

Главной статьей египетского экспорта наш соотечественник называл хлопок. Согласно собранным им сведениям, в 1897 г. из Египта вывезли «около 255 000 000 килограммов хлопка; почти половину из этого количества – в Англию». После нее «наибольшее количество тюков выпало на долю Россию, которая приобрела почти столько же, сколько досталось Италии, Франции и Австрии, вместе взятых».

Важное место в египетском вывозе занимал сахарный тростник. В 1897 г. Египет экспортировал «около 73 000 000 килограммов тростникового сахара»[448].

Российские дипломаты в своих донесениях обращали внимание отечественного внешнеполитического ведомства на возникновение в Египте в 1890-х годах политических кружков, объединявших патриотически настроенных египтян. Заметное влияние на становление общественно-политической жизни в Египте оказали, как следует из их депеш, либеральный мусульманский реформатор, основатель мусульманского модернизма, главный муфтий Египта Мухаммад ‘Абдо и еще несколько человек. Среди таковых они упоминали сирийского исламского реформатора и одного из первых теоретиков панисламизма ‘Абд ар-Рахмана аль-Кавакиби; египетского юриста, просветителя-публициста Касима Амина; историка, писателя-публициста и одного из основоположников идей панарабизма Джирджи Зейдана; и, конечно же, Мустафу Камиля – журналиста, видного деятеля национально-освободительного движения в Египте.

В 1898 г., как докладывал (08.01.1898) А. Кояндер, «Его Императорское Высочество Великий Князь Кирилл Владимирович, воспользовавшись остановкой крейсера 1-го ранга “Россия” [командир крейсера капитан Доможиров] в Суэце, прибыл 2-го января в Каир». Цель поездки – «осмотр города и его окрестностей[449].

Обращает на себя внимание одно из донесений за 1898 г. нашего посла в Османской империи действительного тайного советника Ивана Алексеевича Зиновьева о проживавшем в Константинополе венгре Ингере.

«В Константинополе с прошлого [1897 г.] августа, – извещал (депешей от 12.03.1898 г.) Азиатский департамент МИД И. А. Зиновьев, – проживает бывший офицер гонведа [Королевский венгерский гонвед – название венгерской армии], венгр Ингер. Приняв около 5 лет тому назад мусульманство, он не раз бывал в Судане, где, якобы, обучал войска махди и снабжал их тайно провозимым оружием.

Преемник махди [Абдаллах ибн Саид Мухаммад] назначил Ингера эмиром данакилей и сомалиев [сомалийцев]. Данакильские шейхи признали его в этом звании», и вслед за этим его «откомандировали сюда [в Константинополь], как уверяют, для переговоров с султаном о «союзе против христиан [англичан]».

Во время мусульманских праздников, сообщал И. А. Зиновиев, Ингер «носит белую чалму и белый костюм суданских дервишей. … Есть основания полагать, что во дворце за ним признано официальное положение посланца из Судана».

В Константинополе «на службе у Ингера состоят несколько темных личностей разных национальностей, в том числе один русский подданный, сын бывшего консула нашего в Эрзеруме, Владимир Обермиллер».

Представляется, делится своими соображениями И. А. Зиновьев, что «группа этих лиц, включая Владимира Обермиллера, выступает в качестве связных между суданскими повстанцами и султаном Абдул-Хамидом, всегда живо интересовавшимся махдистами и несколько лет тому назад старавшегося завязать с ними тайные сношения»[450].

Одним из знаковых событий экономической жизни Египта в 1898 г. стало основание Национального банка Египта. Несмотря на свое название, был он