Вольф Серно - Тайна затворника Камподиоса

Витус совершенно неожиданно сильно толкнул Магистра, тот покачнулся, взмахнул руками и исчез в черном проеме люка.

– Пожалуйста, прости меня, друг мой, – громко крикнул Витус ему вслед. Он весь обратился в слух. Вот! Что-то глухо шлепнулось в воду. Он быстро перекрестился:

Господи, в руки Твои предаемся... Дай нам силы и присутствие духа, исходящие от веры в Тебя.

Амен!

Он набрал полную грудь воздуха и прыгнул в люк.

Вода, словно влажным кулаком, ударила Витуса в лицо, когда он с головой ушел в поток. Поток завертел его и с неодолимой силой куда-то потащил. Витус выплыл на поверхность, отфыркиваясь. Засучил ногами, потом вдруг опустил их и... почувствовал дно. «О небо, благодарю тебя! – вот что было его первой мыслью. – Раз здесь так мелко, то и Магистр не утонет!»

– Магистр! – заорал он что было мочи, но по сравнению с ревом потока его голос звучал как слабый писк.

Витус все еще оставался во власти непроницаемой тьмы. Он попробовал грести, однако цепь мешала ему. Его несло потоком, пока он не ударился о какую-то каменную поверхность. И ни с места! Витус понял, что в этом месте в реку впадает ее боковой приток. Молодому человеку все-таки удалось оттолкнуться и позволить течению тащить его дальше.

Некоторое время спустя ему показалось, что вода сделалась теплее, он почувствовал вонь фекалий, а само течение стало ослабевать. Витуса сильно тошнило, и он боролся с подступающей рвотой, стараясь как можно активнее бить по воде руками и ногами. И вдруг он словно в тумане увидел их – свои руки, рассекавшие воду. Откуда этот рассеянный свет? Витус вгляделся вдаль и увидел слабо мерцавший свет, который проникал сквозь конец подземного тоннеля! И оттуда его уже манило голубое небо.

Удвоив усилия, Витус добрался до самого отверстия и обеими руками ухватился за выступ края скалы. Солнце было таким ярким, что он даже зажмурился.

Вновь открыв глаза, он увидел, что в этом месте подземный поток впадает в озеро. Справа от него, в нескольких футах, прибрежная полоса, поросшая камышом – густым, светло-желтым, высотой почти в человеческий рост. Неожиданно стебли зашевелились, и из них высунулась голова с необыкновенно высоким лбом. Магистр! Он махал Витусу обеими руками. Витус тоже взмахнул рукой, а потом приложил палец к губам. «Хорошо бы Магистру не проявлять своего темперамента! – мелькнуло у него в голове. – Если нас сейчас обнаружат – всему конец!»

Однако маленький ученый, похоже, угадал его мысли, потому что не проронил ни слова. Витус понемногу приближался к нему.

– Наконец-то мы свободны! – Магистр улыбался, раздвигая стебли, чтобы юноша поскорее добрался до него.

– Тс-с! – Витус снова приложил палец к губам.

– Не бойся, здесь нас никто не услышит: камыш поглощает звук, как перина! – это сравнение очень понравилось Магистру, и он снова широко улыбнулся.

– С тобой все в порядке? – прошептал Витус. – Цел?

– Да, все обошлось. Если бы я знал, что все будет так просто, я и сам прыгнул бы.

– Ну и слава Богу! Но все равно говори потише.

– Только ради твоего спокойствия! Между прочим: я тут успел оглядеться, прежде чем спрятаться. Этот пруд – что-то вроде водопоя для домашней скотины. Животные приходят сюда, наверное пьют вдоволь и возвращаются в свои хлева. Я уже видел несколько овец, коз и даже домашнюю птицу. А вот людьми здесь и не пахнет. Можешь никого не опасаться, по крайней мере некоторое время... Судя по положению солнца, поток оттащил нас к северной окраине города. Предлагаю выйти на берег и удрать куда-нибудь подальше отсюда.

– Об этом не может быть и речи, – Витус отмахнулся от стрекозы, кружившей вокруг него. – Как ты думаешь, что делается в городе, с тех пор как стало известно о нашем побеге? Осиное гнездо – еще не самое живописное сравнение! – Сейчас стрекоза застыла перед самым носом Витуса. – Нам нужно выждать до вечера, пока переполох в городе уляжется...

– Тоже неплохо. Они будут искать нас повсюду, но что мы здесь – нипочем не догадаются!

– Под покровом ночи мы сумеем бежать незаметно. – Витус продолжал размышлять вслух: – Пойдем в стороне от проселочных дорог. Чем меньше людей нас увидит, тем лучше...

– Это правильно. Идем на берег, обсохнем и обдумаем заодно все как следует.

Они осторожно продвигались по направлению к берегу, стараясь, чтобы стебли поменьше шевелились. Стоя уже по колено в воде, они перевели дух, а едва выйдя на песчаный берег, сели спина к спине, чтобы было обо что опереться. Через несколько минут Витус ощутил, как обмякла спина Магистра.

– Сладок сон на воле, – пробормотал маленький ученый, и вскоре его дыхание сделалось равномерным: он погрузился в сон.

Витус проснулся от непреодолимого желания почесаться. Проведя ладонью по лицу, ощутил следы множества комариных укусов. Щеки, нос, лоб – они искусали все. Даже в ушные раковины набились. «Только не расчесывать!» – мелькнуло у него в голове. Он похлопал себя ладонями по лицу и почувствовал некоторое облегчение.

Сумерки сгущались очень быстро. Даже Магистра, сидевшего сейчас в нескольких шагах от него, Витус видел как размытый силуэт.

– Эй, Магистр! – приглушенным голосом сказал он. – Проспишь!

Маленький ученый издал какой-то квакающий звук и пришел в себя.

– А? Что... Где это я?.. Ради всех святых, кто так искусал меня? Черт, как все чешется!

– Не расчесывай! Похлопай ладонями – помогает.

– Как скажешь.

Обрабатывая свое лицо ладонями, Магистр вдруг вытаращил глаза на Витуса.

– Не может этого быть! – охнул он. – Вижу я плохо, но то, что я вижу, сильно смахивает на свиное рыло!

– Если ты это о моем лице, имей в виду и сам ты выглядишь не лучше. Болотные комары устроили настоящий набег на нас.

– Да, попили нашей кровушки! – Маленький ученый, продолжал хлопать себя по лицу ладонями. – Как с этим бороться?

– Против комариных укусов лучше всего помогает растертая кора плюща, если втирать ее с раствором уксуса.

– Плющ, плющ! – проворчал Магистр. – Я ничего, кроме камыша, не вижу.

– Ты прав, пора выбираться отсюда. – Витус сделал несколько шагов в сторону и огляделся. Цепь его зазвенела. Досадуя на эти предательские звуки, он старался поменьше шевелить руками. Сколько он ни вглядывался в сумерки, ничего примечательного разглядеть не мог. Ничего! Только свет отдельных фонарей на другом берегу реки, непрерывный треск цикад – и никаких признаков жизни поблизости!

– Пойдем, все спокойно! – он двинулся первым.

Где-то заквакали лягушки. Ноги беглецов настолько глубоко погружались в болотистую почву, что каждый шаг отзывался неприятным чавкающим звуком. Но вот наконец они вышли на твердую почву.