Смертельная миссия в Хайларе - Галина Алексеевна Беломестнова

многолетний труд до конца. Вы опоздали. Крысы в виварии были заражены «Сонго». Я слышал канонаду. Ваш артобстрел разрушил виварий, пусть часть крыс была убита, но их там было слишком много. Они скоро прибегут в ваши воинские части и в этот проклятый город, который я ненавижу. Вы заразили нашим оружием возмездия своих солдат сами. Вакцины от «Сонго» никто еще не создал. Жаль только, что мы не смогли вас задержать в здании до назначенного времени и теперь я вынужден здесь разговаривать с вами. Но все равно наше оружие возмездия дошло до вас. – Японец замолчал, и его глаза подернулись пленкой неизбывной усталости и равнодушия.

– Ты зря на это надеешься, тэмаэ, ксо яро! Ваш дьявольский план был разгадан. Ваши крысы были все отравлены газом, а потом мы добрались до вас, – яростно сжимая кулаки, прошипел Мамаев в лицо Цунэнори.

– Капитан, хватит ругаться, я тоже понимаю японский! – возмущенно остановил его Федотов. – Товарищ полковник, прикажите дежурному увести задержанного, он все равно больше ничего не скажет после такого оскорбления.

Цунэнори увели. Шангин встал, прошелся по палатке и остановился напротив Мамаева.

– Везучий ты, капитан! Скажи спасибо, что за эти несколько дней ты столько подвигов совершил, что докладывать о твоей выходке начальству как-то не хочется. Он же только разошелся и начал нам рассказывать обо всем, а ты взял и обматерил его по-японски.

– Хорошо, что не по-русски, Цунэнори наш язык неплохо знает, – сердито произнес Федотов.

Шангин усмехнулся, залез в тумбочку стола, достал бутылку, три стакана, тарелку с бутербродами, налил коньяка и произнес:

– Двигайтесь ближе к столу, ребята. Мы же такое дело сегодня совершили! Жаль, что об этом в ближайшие сто лет никто не узнает. Ордена вам обеспечены, наградные листы я уже подписал. А тебе, Семен Дмитриевич, предложение на учебу в Москву, в Академию имени Фрунзе пришло. Поедешь?

– Подумать надо, – растерянно сказал Мамаев.

– А чего тут думать! Это же, Семен, Москва! – по-дружески хлопнув его по плечу, усмехнулся Федотов. – За победу! – Они дружно сдвинули стаканы.

Глава 22

Неприступные бастионы

К одиннадцатому августа город был занят. Штаб восьмидесятой смешанной бригады японцев не пострадал от обстрелов и там разместили командный пункт дивизии. Здание было просторным и для служб помещений хватало. В западном крыле расположился оперативный отдел, связисты и шифровальщики. Офицеры ночевали при штабе, в наспех оборудованных комнатах. Электростанция, хотя и с перебоями, работала, иногда давали воду.

Замахаев с утра докладывал по ВЧ связи Рогачевскому о положении дел в дивизии:

– Продолжаем уничтожение противника в укрепрайоне. За два дня мы потеряли убитыми и ранеными до пятисот человек. При взятии узла сопротивления Оботу понес большие потери девятый полк. Командир полка Григорий Дмитриевич Огурцов ранен, замполит Константин Яковлевич Бескровный убит. Есть потери среди командиров батальонов и рот.

Положение наших войск осложнилось тем, что японцы подтянули минометы и стапятидесятимиллиметровые орудия, и буквально прижимают нашу пехоту. Обнаружить орудия противника простым наблюдением нет возможности, а без этого артиллерия не в состоянии их подавить.

– Какая помощь вам нужна, чтобы провести разведку? – спросил Рогачевский.

– Для успешного выполнения задачи нам необходимо произвести фотографирование узлов сопротивления и точного определения их огневых точек и батарей. Нужен самолет-корректировщик как для разведки, так и для корректировки огня. Эту задачу может выполнить даже У-2, так как противник совсем не имеет зенитных средств.

– Я вас понял, Иван Васильевич. Постараюсь сегодня же решить этот вопрос с летчиками, – пообещал Рогачевский.

– Самуил Миронович, нам необходимо и авиационное воздействие по сооружениям противника. Я уже сказал, что у японцев нет ПВО, поэтому авиация может работать на низких высотах. Это облегчило бы нам захват узлов сопротивления.

– Постараюсь тоже решить этот вопрос. Когда начнете захват укрепрайонов?

– Подготовка идет. Ведем разведку, создаем штурмовые группы. Для артподготовки и надежного подавления артиллерии и минометов противника нам необходимо не менее двух боекомплектов боеприпасов всех видов. Прошу ходатайствовать о выделении нам этих средств.

– С БК поможем, Иван Васильевич, но вы же понимаете, что с нас спрашивают результаты и торопят с наступлением.

– Результаты есть, Самуил Миронович. Штурмовые группы подрывают бронированные колпаки, доты и дзоты, японцы непрерывно идут в контратаки, рвутся к мостам. Боезапас расходуем быстро потому, что заблокировали гарнизоны крепости своими полками, не выпускаем их из укрепрайонов.

– Как появятся какие-то решения по вашему запросу, я вам сообщу.

В трубке телефона прозвучали гудки отбоя. Старшина-связист покрутил ручку аппарата, давая отбой после разговора командующего со штабом армии.

В комнату вошел дежурный, доложил, что командир шестьдесят четвертого полка подполковник Григорьян ожидает с докладом.

– Пусть заходит.

В кабинет вошел невысокий худощавый подполковник, в выцветшей гимнастерке, с колодкой орденов на груди. Замахаев поднялся со стула, протягивая в приветствии руку. Комдив уважал Григорьяна, тот был из таких офицеров, которых называют «отец-командир». Ему можно было доверить любую работу, зная, что он выполнит ее тщательно, продумав все до мелких деталей. За эти качества и назначил Замахаев вчера подполковника комендантом Хайлара.

– Здравствуйте, Иван Васильевич! – Пожав ладонь генералу, Григорьян устроился за приставным столом.

– Ну, как вам на новой должности?

– Наводим порядок в городе, товарищ генерал. Взяли под охрану склады, промышленные предприятия, учреждения и мосты, но кожевенный завод, колбасный, пивоваренный и мясной комбинаты диверсанты успели уничтожить. Вылавливаем мелкие диверсионные группы. Уничтожили сто сорок три снайпера. При отходе враг оставляет их в оживленных местах. На кладбище, в районе командного пункта дивизии, обнаружили японского снайпера-смертника. Его замуровали в надмогильный памятник с запасом продовольствия и воды на десять суток. В нише другого памятника нашли прикованного цепями пулеметчика, – доложил Григорьян, глядя на комдива глубоко посажеными под надбровные дуги темными глазами.

– Подполковника Крупенникова нашли?

– Заместителя командира дивизии по тылу и его шофера не нашли. Только обнаружили их машину, пробитую пулями. Нашли убитого диверсантами капитана медслужбы Бутылина.

– Жалко терять таких людей! Оба офицера Отечественную прошли. – Замахаев закурил и стал прохаживаться по кабинету. – Необходимо усилить патрули на улицах, Апрес Сейранович. Комендантский час население соблюдает?

– Местное население, в том числе значительная часть русского, встречают наши войска приветливо. Называют Красную армию своей освободительницей. В городе вывесили красные флаги на всех зданиях. Люди носят небольшие флажки в руках и на одежде. У здания русской школы стихийно собрался большой митинг. Жители выкрикивали: «Мы – русские, власть должна быть русской, власть Советам, ура товарищу Сталину!» Вчера население Хайлара приняло участие в похоронах наших павших бойцов. Жители охотно откликнулись на предложение по наведению порядка в городе и погребению убитых.

– На юго-восточной