Небо в кармане! - Владимир Владиславович Малыгин

нужно этого делать, это всё очень влиятельные фамилии, напрямую участвующие в организации и обеспечении нашего мероприятия и очень, очень заинтересованные в благополучном завершении этого исторического перелёта. Она же и учитывала, с кем мне можно и нужно танцевать, а с кем нет. Деловая девушка, право слово. Жениться, что ли? Буду как у Христа за пазухой…

Пробовал сослаться на необходимость предполётного отдыха, но никто меня не понял. Ещё и чуть было на смех не подняли, сам губернатор проснулся и посетовал на подрастающее хлипкое поколение, которое и погулять от души не умеет. А вот они в своё время! И дальше последовал длинный рассказ о былых подвигах нынешнего губернатора…

Но всё рано или поздно заканчивается, завершился и этот то ли обед, то ли ужин, а может и то и другое вкупе с моментально образовавшимся балом. Поспал я всего пару часов и уже ранним утром был у самолёта.

Первым делом поздоровался с позёвывающими охранниками, поинтересовался, всё ли в порядке. Получил в ответ искренние заверения, что к самолёту даже мышь не подходила, и принялся готовиться к полёту. Начал с осмотра.

Тут солнышко показалось, хорошо стало и светло. Пошёл по кругу, и уже совсем было закончил осмотр, как на земле отражёнными от солнца искорками сверкнуло. Наклонился, а это пыль металлическая.

Сердце удар пропустило…

Всмотрелся, откуда эта стружка могла просыпаться и ничего не увидел!

Принялся самым натуральным образом ощупывать металлические детали и только тогда на стыке троса с проушиной пропил почувствовал! Мышь, говорите, не подходила?

Тут же дозвонились до губернатора, до полицмейстера, поднялся переполох, людей понаехало, жуть сколько! В мундирах и без мундиров, в штатском, кого только не было. И каждый из приехавших этот пропил лично пальцами щупал. Журналистов отгонять никто не пытался, от едкого запаха сгоревшего магния трудно было дышать, но приходилось терпеть.

Полицейским пришлось рассказать всё. И про сгоревший в сарае планер, и про Жоржа тоже. Как я понял, этот факт им был и без моего рассказа известен, и сложить одно к одному они уже успели. И спрашивали больше для порядка. Потому что младший Катыков не мог в городе в данную пору находиться по причине выезда за границу для поправки здоровья. Как-то так. Тогда кому понадобилось устраивать диверсию? Кому я настолько мешаю? Или дело не во мне, а в самолёте? А может в нас обоих?

Как водится, обещали всё выяснить, наказать виновных и проинформировать меня о результатах расследования. Поверил, что мне остаётся. Но самолёт осмотрел ещё раз и более тщательно. Запустил и прогрел мотор, заглушил и снял топливный фильтр. Проверил его, промыл и установил на место. Убедился, что в бензобак ничего не насыпали. Потом глянул уровень масла, свечи и провода. Всё нормально. Похоже, обошлось.

Суеты вокруг самолёта было много, срок вылета откладывался. Спонсоры и представители губернского правления негодовали, журналисты прыгали от восторга в предчувствии оглушительной сенсации. Даже названивали в столичные газеты, как мне успели передать. В общем, по-настоящему волновался только я один, потому что у меня неожиданно появился новый враг, незнакомый, и оттого вдвойне опасный. Умный и очень опытный, явно неплохо разбирающийся в авиатехнике. Иностранец? Возможно. Хотя и своих сограждан сбрасывать со счёта не стоит, если исходить из собственного горького опыта…

Саму неисправность устранили в два счёта. Попросили меня снять испорченную деталь, увезли куда-то и буквально через час привезли новую, точно такую же. Да ещё в двух экземплярах. Чтобы про запас было…

Взлетели с опозданием на два часа. В качестве извинений от якобы господина полицмейстера были переданы извинения в количестве двух больших корзин со съестным. Сами корзины в багажный отсек точно не влезли бы, поэтому пришлось их содержимое просто переложить. Александр Карлович только языком цокал, когда названия на бутылках читал. Тут же соорудили на скорую руку бутербродов и прихватили их с собой в кабину. Будем на ходу перекусывать. На запивку простой воды попросили принести. Принесли не простой, а сельтерской.

И ещё отдельно от благодарных зрителей несколько бутылей клюквенного кваса. Паньшин радовался, а я чертыхался. Правда, про себя. Вес-то больше стал!

Потом посмотрел на поле, на болтающийся кусок тряпки, здесь гордо называемый указателем силы и направления ветра, погладил самолёт по борту кабины и успокоился. Справимся! Полоса длинная, даже очень длинная, и ровная, что тоже важно.

Поэтому спокойно запустился, разбежался и где-то на трети полосы всё-таки оторвался от земли. С натужным гулом тарахтящего движка и пошли в набор высоты. До столицы шесть часов лёту, и там нас должны ждать. Где находится Комендантский аэродром, я знаю, да и подробная карта у меня есть. Топлива должно хватить и ещё останется немного на посадке. В крайнем случае, сядем на дороге и спокойно дозаправимся, неприкосновенный запас бензина у меня есть.

* * *

— Сэр, мне удалось подпилить одну из тяг на этом самолёте, — докладывал в столичный отдел посольства неприметный господин в потёртом цилиндре и такой же невзрачной серой паре. Дверь в переговорную кабинку плотно за собой притворил, поэтому разобрать стороннему наблюдателю что-то конкретное в этой чужой разговорной речи было невозможно.

— Я случайно узнал об этом событии. Поезд остановился на станции, вышел проветриться и на привокзальной тумбе прочитал интересную афишку. Сработала интуиция, решил сойти и посмотреть, что это за новое чудо предлагают увидеть просвещённой публике за довольно-таки смешную плату. И не прогадал!

Снисходительно улыбнулся на слова далёкого собеседника:

— Что? Нет, я ничем не рисковал, никто бы меня в этом захолустье не узнал. На поле же полицейские увлеклись вином и ничего вокруг себя не замечали. Вино? Нет, что вы, это не моя инициатива, я бы не стал таким глупым образом привлекать к себе внимание!

Неприметный господин прервался, внимательно выслушивая собеседника на том конце провода, победно усмехнулся и доложил, испытывая явную гордость самим собой:

— Да, они обнаружили пропил, вы совершенно правы. Чему я радуюсь? Так я тоже на это рассчитывал и поэтому испортил ещё кое-что, что эти варвары точно не смогут заметить и что обнаружится уже в полёте!

Снова замолчал, выслушал эмоциональный ответ собеседника и выпрямился в узкой телефонной будке. Потёртый цилиндр упёрся в потолок, и ему пришлось втянуть голову в плечи. Чётко проговорил:

— Нет и ещё раз нет! Я твёрдо уверен, что ни в коем случае нельзя допустить успешного завершения этого перелёта! Русским нельзя давать хоть какое-то преимущество! Они должны плестись у нас в хвосте и подбирать крошки