Морозных степей дочь - Александр Анфилов

откуда взявшейся: «Хм, а Рэй вот — тоже красавчик?» С какой такой радости эта Настя так по нему истосковалась, что аж на шее у него повисла? В груди отчего-то затеснило. Нет, вовсе не ревновала она, было тут другое, впрочем, совсем непростое, о чём в двух словах не расскажешь.

Ветерок вновь пролетел мимо, донеся знакомый запах. Тонкий свист вдали подтвердил предположение. «И куда этот чурбан побрел на ночь глядя?!»

* * *

Герой тихонько позвал ее по имени, шагая через бескрайнее поле, шелестящее густыми колосьями ячменя, точно шкурой неведомого зверя.

— Собака я тебе, что ли — на свист меня подзывать? — огрызнулась Сольвейг, тенью возникнув из полумрака. Она сразу схватила героя за запястье, волоча назад, к деревне.

— Прости, — улыбнулся он, радуясь тому, что всё-таки видит ее перед собой овеществленной. Девушка-лиса оставалась столь таинственной, что предположение Ярослава о не совсем здоровом рассудке героя оставило в том глубокие сомнения.

— Знаешь, как опасно ходить ночью по засеянному полю? Велес сбережет, лишь полуночницу тут встретишь. Эта на неделю вперед набьет голову кошмарами, но отпустит, — с показной строгостью отчитывала Сольвейг, а краешком глаза пыталась разглядеть: красавчик или нет? — Но то — полуночница. А вот ырка и живьем задрать может!

— Но ты ведь рядом.

— Ха, зря надеешься, что спасать побегу! А ырка так и вовсе вмиг брюхо располосует, и премудрая лиса не поспеет. А… — остановилась она, недоверчиво глянув на героя, — чем пахнет?

Тот протянул отрезок ткани, внутри которого был собран небольшой ужин.

— Яблоки еще не созрели, а маринованных не нашел. Но, вот, собрал тебе кое-что.

— Ну ты точно меня за собаку держишь. Я и сама могу прокормиться. И к сведению, я терпеть не могу приготовленное мясо.

— И с каких это пор?

— С таких.

— У Амадея уплетала, что на тебя по два котелка готовили!

— Бесишь.

— Да что не так? Для тебя ведь старался.

— А я просила? Нечего со мной носиться, постарше тебя буду.

Они вышли из черного поля, ступив на дорогу под затянутым рваными тучками небом. Лисица толкнула его в спину, велев уматывать. «Нет, — твердо решила она, — не красавчик».

Герой тоскливо глянул на белый узелок, оставшийся в руках:

— Спокойной ночи, Соль. Завтра снова зайду.

— Угрожаешь мне? — усмехнулась она, шагнув назад и растворившись среди мрачных колосьев.

Герой направился к черным избам засыпающей деревни. Сегодня он останется ночевать у Ярослава, который за сдержанную плату гостит в доме одинокой старушки. Той сталось без разницы, герои они или нет, до тех пор, пока исправно вносят плату за постой. Рэй держал узелок на одном пальце, перекинув через плечо, то и дело поправляя непослушную рваную рубаху, которая никак не держалась.

«Завтра поищу нормальную одежду. Или просто эту зашить?» — выдохнул он, желая отвлечься от последнего разговора. После встречи с Алекто, которая порешила едва явившегося героя, у Рэя были деньги на то, чтобы исправить внешний вид — целых пять серебряных палочек. По двадцать-то алтынов за каждую, почитай, сотня выходит. Однако растрачивать геройский кошель, полученный ценой жизни товарища, настроения не было вовсе. И Рэй решил, что воспользуется им тогда, когда деньги потребуются именно для ремесла, а не привольной жизни.

А вот от того, как Сольвейг только что несправедливо его прогнала, прямо тоска схватила за душу. Отчего-то оказалось обидным, что несмотря на путь, который они проделали вместе, та оставалась всё так же далека. «Впрочем, быть привязанной к бездарному герою, наверное, та еще скука», — подумал он, решив не беспокоить лисицу без надобности.

Он прошел битой глиняной дорогой мимо еще нескольких домиков, приметив вдалеке тот, в котором квартировал Ярослав. Там же были брошены рюкзак с дневником и лук.

Проходя мимо следующей избы, он остановил взгляд на забавном тощем деревце: без листьев, ветки совсем редкие, но длинные. Оно склонилось низко над избой, в оконце которой блестела одинокая лучина. Казалось, долговязые ветви дерева так и опираются на крышу. Подпнув камушек, Рэй снова с тоской выдохнул.

Герой бы так и прошел мимо, если б в эту секунду, в ответ на цокнувшую в ночной тиши гальку, дерево вдруг не разогнулось, не распрямилось во всю высоту! Ствол так и взмыл в воздух, отпрянув от дома. Сердце словно инеем прихватило. Герой остолбенел, пытаясь опознать черное существо, почти неразличимое на фоне предночного неба. Стоило чудищу повернуть голову, как тело будто пробрало электрическим током: высоко над крышей светилась тусклыми фонарями пара круглых, тёмно-желтых глаз!

Столкнувшись с ними, зрение героя содрогнулось; в ушах зазвенело; какая-то потусторонняя сила против воли заставила отвернуться от жутких немигающих зениц. Из глотки чудища вывалился не рык, а звонкое постукивание сухих деревяшек, которым заклало уши! Сердце зашлось, ноги ослабли и попятились сами собой, независимо от хозяина.

— Со… — хотел выкрикнуть он, однако остановил себя.

Высоченная, до смерти худая человекоподобная структура, собранная из длинных балок, развернулась и подняла колено. В один шаг чудище перешагнуло улицу, и немигающие желтые кругляши вытаращились на героя.

Оно склонило голову почти к земле, рассматривая крошечного человека под ногами, а раскрыв пасть, опять оглушило ритмичным деревянным перестуком, в котором, будто для пущего страху, почти угадывались какие-то слова. От странного звука голова окончательно завертелась, виски затокали прямо в мозг, герой оказался на земле, обронив белый узелок. Не то что бежать, а лишь распрямлять легкие давалось с трудом.

Секунды тянулись. Неестественно тихие для существа такого размера шаги раздались совсем рядом. Дунул морозный ветерок. И Рэй понял, что вновь может двигаться и, к добру ли, к худу ли, всё еще жив. Руки и ноги онемели от павшего морозного воздуха. Он осмотрел улицу, однако худой гигант, при своем колоссальном размере, попросту растворился в полумраке!

Он положил ледяные руки на лицо, приходя в себя. «Может, я правда чокнулся?» — подумал он, но в эту же секунду заметил, что белого узелка, сготовленного для Сольвейг, нигде нет! Другому лиху достался ужин.

* * *

— Тс-с! Не ори, — раздраженно прошипел Ярослав, запирая входную дверь избы и выталкивая героя наружу. — Бабку разбудишь — час ворчать будет.

— А во дворе нельзя поговорить? — неспокойно озирнулся Рэй на тёмную улицу, куда беспардонно выпроваживал копейщик.

— Под окнами у бабки? Нельзя. Э-эх, — застегнув штаны и накинув рубаху, выдохнул Ярослав. — Хотел я обождать с этим денек, но, похоже, не судьба тебе отдохнуть. Короче, Рэй, — Ярослав поглядел на свою мозолистую ладонь, сжал ее в кулак и продолжил: — Есть работа. Настоящая, геройская. Платят мало, на двоих выйдет и того меньше,