Брюхо Петербурга. Общественно-физиологические очерки - Анатолий Александрович Бахтиаров
Карусель на Марсовом поле
– Ишь ты, какая певунья!
– Пташка голосистая!
– Мала птичка, да коготок остер!
– Нужда – скачет, нужда – пляшет, нужда – песенки поет!
Из публики подавали девочке медные гроши, а она тотчас же передавала их шарманщику, который, приподняв шляпу, всякий раз благодарил жертвователя. Иногда деньги клали прямо на шарманку.
Балаганный дед во время гулянья бывает героем дня; все – от мала до велика – идут его послушать. И дед поучает не на шутку: отпускает тяжеловесные сальные остроты, и толпа хохочет. Борода и усы деда – из серой пакли, на нем сермяжный заплатанный кафтан и старая ямская шляпа, на ногах – мужицкие лапти. Карусели с дедом всегда полны публикой. Дед болтает с балкона, и судя по голосу, он еще совсем молодой человек.
– А вот, господа, разыгрывается лотерея: воловий хвост да два филея!.. Еще разыгрывается чайник без крышки, без дна, только ручка одна! Хорош чайник, а?
– Хорош! Хорош!
– А вот, господа, разыгрывается мое именье – на Смоленском кладбище каменья! Да еще дюжина батистовых платков – все из моих портков!
– Ха, ха ха!
– Что ж это я? – кричит дед, ударив себя по лбу, точно припоминая что-нибудь. – Своих благоверных-то вам и не представил!
Суетливо бросившись вовнутрь карусели, он выталкивает оттуда трех девиц.
Курносые, набеленные и разрумяненные, в коротеньких платьицах, в бархатных кофточках, отороченных серебряным позументом, и маленьких круглых шапочках, девицы, с веселой улыбкой на губах, бросали в толпу приветливые взгляды.
– Ишь ты, взглянула, что рублем подарила! – заметил кто-то из толпы.
– Какие красавицы! Ни в сказках сказать, ни пером написать!
Дед принялся бойко отплясывать с девицами кадриль, мазурку и прочие танцы, сопровождая их разными аллегорическими телодвижениями эротического свойства.
– Ай да дед!
– Старик-то расходился!
Поощряемый толпою, дед на время приостановился и, обняв одну из девиц, поцеловал ее в сахарные уста.
– У-у, старый хрен!
– Старый хрен-то крепче молодого!
– Вот они, мои милые, для сердца постылые! – рекомендует дед своих девиц, сев на перила балкончика, так что ноги его свешивались наружу.
– Вот эта очинно красива: нос, как булавочка, а под носом табачная лавочка… А вон та – маленько постарше, зато у нее глаз как алмаз, да уж и под носом табачный лабаз… Славно они у меня танцуют! Да и я же танцор! Перво-наперво французского Андрея, потом польку лям-лям, еще польку мазурика, а еще лянце на этом крыльце… Танцевал я прежде и галоп, да расшиб себе лоб, больше не танцую… А вот и третья жена. Эта у меня за повара состоит. И какой же она намеднись пирог удружила: снизу подгорело, сверху подопрело, с боков сырое тесто, а внутри пустое место… Пирог-то в печь сажали на дрожжах, а вытаскивать пришлось на вожжах…
– Вот пирог! го-го! го-го!
– Славный пирог! ха! ха! ха!
– Ахти! Я про часы-то и забыл! Надо их завести! А ты не засматривайся, рыжий, держи лучше руки к карманам поближе! – обращается дед к одному рыжеволосому парню из толпы, который, сконфузившись, спрятался за спиной своего соседа.
Вынув из одного кармана жестяную коробку, а из другого кармана дверной ключ на веревочке, дед начинает вертеть ключом около нее, приговаривая:
– О двенадцати камнях, на трех кирпичах, из неметчины привез на дровнях… Гляди-ко, анкерные…
– При этом дед прибавил такую рифму, которая «неудобь сказаема».
– Ха, ха, ха! Го, го, го! – последовал дружный взрыв хохота.
– Вот так часы!
– Глядите, я их буду заводить, а рыжий станет по карманам ходить! Эй, рыжий, не зевай!
– Чтоб тебе типун на язык вскочил! – огрызается рыжий парень и уходит из толпы.
– Эй, ребята, глядико-сь левее: вон и скубент появился! Кончил курс в нетряситете, а теперь состоит в нищенском комитете!
Молодой человек, на которого обрушилась эта острота, в смущении отошел в сторону.
– А сам-то я хоть и паша, зато у меня в кармане ни гроша! Вот не пожалует ли кто?
Сняв шляпу и перевесившись через перила балкончика, дед протягивает руку к публике. Но никто не тронулся с места, никто не подает ему в шляпу.
– Стой, стой, не все зараз! – кричит дед.
– Ха, ха, ха!
Хитрость удалась как нельзя лучше, и на балкон полетели медные и серебряные монеты.
– Эй, дед, лови!
– Старик, лови!
К вечеру дед до того умаялся за болтовней, что совсем охрип и осип и говорил шепотом.
На горах артели «каталей» приглашают публику прокатиться. Одетые в коротенькие полушубки, в рукавицах, с санками в руках, катали то и дело выкрикивают:
– Прокатиться не угодно ли?
– Пожалуйте, прокачу!
Некоторые седоки, особенно дамы, стремглав спускаясь с горы, вскрикивают, чем и доставляют немалое удовольствие толпе, шпалерами стоящей на протяжении всего раската.
– Эй, тетка, ребенка-то потеряешь! – кричит кто-то бабе, вздумавшей прокатиться со своей малюткой.
Следует упомянуть и о раёшниках, которые тоже с успехом подвизаются на гулянье.
– Пожалуйте, господа, панораму смотреть!
Показываю, рассказываю:
Про города все столичные,
Потому преотличные!
А вот и я, развеселый грешник,
Великопостный потешник —
Петербургский раешник
Со своей потешной панорамою:
Верчу, поворачиваю
Публику обморачиваю:
А себе пятачки заколачиваю!
Вот изволите видеть:
Город Лондон!
Живут там англичане,
Вечно в дыме и тумане.
Там на десять богачей —
Миллион стрекачей,
В дыму не имеют хлеба,
А так себе шляются,
Кой-чем побираются!
А это – город Константинополь,
По-прежнему Царьград.
А кто туда попадет,
Так и сам не рад.
Там живет турецкий султан,
Он имеет свой «диван»,
А на диван-то не садится,
Потому что сам его боится.
А это – город Париж!
Когда туда приедешь,
Так угоришь.
Оттуда каждого года
Идет к нам мода.
Наша знать
Ездит туда денежки мотать:
Туда-то едут с полным золота мешком,
А оттуда возвращаются без сапог пешком.
А это – город Питер,
Которому еврей нос вытер.
Это город – русский,
Хохол у него – французский,
Рост – молодецкий,
Только дух – немецкий!
Да это ничего: проветрится!
Воды в нем – тьма-тьмущая:
Река течет пребольшущая,
А мелкие реки не меряны,
Все счеты им потеряны!
А вот и петербургская дама,
Только не из Амстердама;
Приехала из Риги
Продавать фиги.
Купеческих сынков обставляет
Да сети им
Откройте для себя мир чтения на siteknig.com - месте, где каждая книга оживает прямо в браузере. Здесь вас уже ждёт произведение Брюхо Петербурга. Общественно-физиологические очерки - Анатолий Александрович Бахтиаров, относящееся к жанру Исторические приключения / Публицистика. Никаких регистраций, никаких преград - только вы и история, доступная в полном формате. Наш литературный портал создан для тех, кто любит комфорт: хотите читать с телефона - пожалуйста; предпочитаете ноутбук - идеально! Все книги открываются моментально и представлены полностью, без сокращений и скрытых страниц. Каталог жанров поможет вам быстро найти что-то по настроению: увлекательный роман, динамичное фэнтези, глубокую классику или лёгкое чтение перед сном. Мы ежедневно расширяем библиотеку, добавляя новые произведения, чтобы вам всегда было что открыть "на потом". Сегодня на siteknig.com доступно более 200000 книг - и каждая готова стать вашей новой любимой. Просто выбирайте, открывайте и наслаждайтесь чтением там, где вам удобно.
