Александр Грязев - Калифорнийская славянка

Всю осень и зиму шли русские корабли по океанам и морям через штормы и бури разных широт, через дожди, снег и туманы, пока не попали в жаркие тропики. Лишь в мае месяце увидели северные моряки Маркизские острова, а в июне Гавайские, где пути кораблей разошлись: «Нева» поплыла к аляскинским берегам, а «Надежда» с Резановым на Камчатку, и в середине июля бросила якорь в Авачинской бухте Петропавловской гавани.

Резанов вскоре на этом же судне отправился в Японию, но дипломатическая миссия его что-то там не задалась. Простояв у японских берегов целых полгода, Николай Петрович так и не смог добиться от японцев торгового договора. Пришлось вернуться на Камчатку: Япония не дозволяла иностранцам пребывать на её земле.

Резанов же из Петропавловска на бриге «Мария» отбыл с Камчатки на остров Ситху в Ново-Архангельск, к Главному правителю русских владений в Америке Александру Андреевичу Баранову. То, что увидел Резанов в Ново — Архангельске, повергло его в глубокую печаль и тоску. Люди, бывшие там, во главе с правителем, голодали. Не было ни хлеба, ни мяса, и даже рыбы, которая за всё лето не проходила в окрестных водах. А был уже август. Как жить дальше, если съестные припасы не доставят кораблём из Охотска, не знал даже сам правитель Баранов. Люди питались чем попало: ракушками, выброшенными на берег морскими волнами, моллюсками-мамаями, которые собирали после отлива, стреляли ворон и прочих птиц, залетающих на остров.

К великому счастью и совсем неожиданно в сентябре того же восемьсот пятого года в гавань Ново-Архангельска вскоре после Резанова пришёл на судне «Юнона» американский шкипер из Бостона Джон Вольф. При первом же разговоре с ним Резанов спросил у американского купца и капитана о продуктах и ушам своим не поверил: в трюмах «Юноны» было шестьдесят бочек солонины, сотня мешков с рисом, ячменём и сахаром. О таком можно было только мечтать и Резанов, недолго думая, купил у Вольфа все продукты вместе с кораблём за шестьдесят восемь тысяч пиастров. Баранов же добавил много пушнины и два компанейских суденышка «Ермака» и «Ростислава».

Джон Вольф был доволен сделкой и, погрузив пушнину в трюмы «Ермака», отправил его с частью своих людей в китайский порт Кантон: там хорошо можно было заработать на продаже мехов. Сам же капитан Вольф на «Ростиславе» пошёл в Охотск по своим коммерческим делам.

Тогда-то, в те тяжёлые для Ново-Архангельска дни и узнал близко Иван Александрович Кусков камергера Резанова, который в долгих беседах рассказывал им с Барановым о Петербурге, о тамошней жизни в России и Европе, о своём полукругосветном путешествии сюда, к берегам Аляски. Тогда же из рук Николая Петровича получил Кусков золотую медаль «За усердие» с Владимирской лентой на шею и чин коммерции советника…

…И теперь, вспоминая камергера Резанова, Иван Кусков испытывал в своей душе чувство благодарности к этому человеку, так много сделавшему для благополучия русских поселений на американских берегах, спасший многие жизни обитателей Новоархангельска и иных поселений. А дело в том, что купленного у Джона Вольфа продовольствия хватило только до Рождества Христова, и в Ново-Архангельске вновь наступили дни голода и болезней. Ждать помощи было неоткуда, и Резанов решил отправиться на «Юноне» в тёплые воды Калифорнии. Это, надо сказать, был тогда большой риск: теми землями владели испанцы и никаких иностранцев в своих портах не жаловали. Были даже случаи захвата ими в плен всей команды зашедшего в гавань судна. Так оберегали Новую Испанию её владельцы.

Но другой надежды на спасение людей у Резанова не было, и он на свой страх и риск отправился в Калифорнию, назначив командовать «Юноной» прибывших с ним на Ситху лейтенантов корпуса флотских штурманов Николая Хвостова с его помощником Гавриилом Давыдовым, мореходов опытных, много раз ходивших по Великому океану: компании разрешалось нанимать на службу офицеров военно-морского флота. О том походе Иван Кусков слышал рассказ из уст самого камергера…

…В феврале восемьсот шестого года пошел Резанов в полуденную океанскую даль на крепком судне, с обшитыми листовой медью бортами, «Юноне», а через месяц в бухте испанской миссии Сан-Франциско парусник встал на якорь. Николаю Петровичу пришлось применить весь свой дипломатический талант, чтобы добиться расположения испанцев, дабы не видели те в пришедших русских моряках врагов своих, а только друзей, желающих лишь приобрести здесь за пиастры и пушнину нужные продукты для товарищей своих, страдающих от голода на берегах Аляски.

К счастью, тогдашний комендант Сан-Франциско дон Жозе Аргуэльо оказался человеком, близко принявшим и понявшим бедственное положение русских на северных островах побережья. Да к тому же и камергер пришёлся ему по душе: образован, обходителен, дипломатичен, знаток многих языков, благороден и умён. Николай Петрович был принят всей семьей коменданта, в доме которого он часто стал бывать. Но особенно он, прямо таки, очаровал юную дочь дона Жозе Аргуэльо Кончиту. Она, можно сказать, с первого взгляда влюбилась в русского гостя их дома. Резанов тоже не остался к ней равнодушен и в своих ухаживаниях зашёл так далеко, что Кончита стала просить своих родителей позволения выйти за него замуж. Николай Петрович в беседах с Кончитой и её роднёй поведал о том, что ему идёт уже сорок третий год, что он вдовец и что в Петербурге у него остались дети — сын Петр и дочь Ольга. Но всё это никак не остановило влюблённую юную испанку и она, уговорив родителей и братьев всё же настояла на обручении, которое и случилось в крепостной церкви. Только вот свадьбу пришлось отложить до лучших времён: Кончита была католичкой, а жених — веры православной. Местные католические священники-миссионеры согласие на брак давать отказались и потребовали для сего дела разрешения самого папы римского. Сам же Резанов должен был просить согласия на брак с католичкой у государя императора Александра. Николай Петрович — человек долга и чести, пообещал своей возлюбленной Кончите и всей её семье поспешить в Петербург за разрешениями и с ними вернуться сюда через два года. На том и порешили. Надо ли говорить, что трюмы «Юноны» были загружены рогожными мешками с разным зерном, бобами, горохом, солью, бочками с салом и солониной: всем, чем была богата обильная и плодоносная калифорнийская земля. Проводить в обратный путь на север русский корабль вышли на берег бухты почти все обитатели форта Сан-Франциско и, конечно, вся семья коменданта Жозе Аргуэльо. А когда «Юнона» стала удаляться всё дальше и дальше от причала, то все, прощаясь, махали ей руками, шапками, платками.