Пьер Понсон дю Террайль - Король-сердцеед

— Да, он не умрет, и потому должен настать день, когда мы с ним встретимся лицом к лицу…

— Господи! — с глубочайшим презрением сказал Рене. — Какойто Коарасс, провинциальный дворянчик…

Герцог сморщил брови, а затем, желая как-нибудь объяснить, почему именно сир де Коарасс казался ему, герцогу, достойным противником, и при этом не выдать тайны действительного имени мнимого «мелкого дворянчика», сказал:

— Он беарнец и олицетворяет в моих глазах Наварру. Выслушай меня как следует, Рене! Наступит час, когда католики и гугеноты разделятся на две враждебные партии. Я не знаю, кто будет вождем последних, но клянусь тебе, что с сегодняшнего дня я проникаюсь непреклонной ненавистью к кальвинистам и стану их безжалостным истребителем!

Не желая вступать в дальнейшие объяснения, герцог пожал руку Рене, переступил порог лавочки и исчез в ночном мраке.

Через час после этого он скакал по направлению к городу Нанси, унося в глубине своего сердца смертельную ненависть к Генриху, будущему королю Наварры, добившемуся любви Маргариты, которую он, Генрих Гиз, так любил.

ПОИСКИ КРАСАВИЦЫ НАНСИ

I

Король Карл IX в великолепнейшем настроении возвращался в Лувр из Сен-Жермена, где ему удалось затравить десятирогого оленя.

Королева Екатерина ехала рядом с ним, окруженная придворными. Король сиял, королева-мать улыбалась с довольным видом.

Для того чтобы король был в таком счастливом настроении, требовалось удачное сочетание трех обстоятельств. Во-первых, король должен был провести спокойную ночь без приступов мучившей его сердечной болезни. Во-вторых, нужен был такой удачный охотничий день, во время которого собаки ни разу не сбились со следа. И в-третьих (что было труднее всего), королева-мать должна была забыть излюбленные рассуждения о политике и религиозных разногласиях.

На этот раз все эти обстоятельства счастливо сочетались, а благодаря этому Карл IX из угрюмого, сумасбродного государя превратился в любезного, готового к всепрощению и снисхождению человека.

В тот момент, когда королевский кортеж подъезжал к дворцу, королева-мать склонилась к Карлу IX и сказала:

— Благоугодно ли будет вашему величеству принять меня сегодня вечером?

— С восторгом, ваше величество.

— В таком случае я буду в вашем рабочем кабинете между восемью и девятью часами. Мне придется сделать вашему величеству важное сообщение.

Карл IX нахмурился и произнес:

— Уж не собираетесь ли вы снова говорить со мной о политике?

— Нет, ваше величество.

— Ну так приходите, — сказал король, облегченно переводя дух, — мы поиграем в ломбр.

— С удовольствием!

— Жалко только, что этот бедняга Коарасс находится в печальном состоянии…

— Что такое? — спросила королева вздрагивая.

Рене был в Лувре этим утром, но по особым причинам не счел нужным рассказывать королеве о встрече с герцогом Гизом и проистекших из нее последствиях.

— Сир де Коарасс играл очень хорошо в ломбр! — продолжал король.

— «Играл»? Но разве он умер?

— Нет, хотя ему и немногим лучше этого. Вчера он поссорился с кем-то в кабачке и получил удар шпагой в грудь!

— Вот как? — сказала королева, глаза которой загорелись мрачной радостью.

— Мне так жалко этого беднягу! — продолжал король. — Я очень любил его. Он был выдающимся охотником, отличным игроком и крайне приятным собеседником!

— Вот именно о нем-то я и хотела поговорить с вашим величеством.

— Неужели? Ах да, мне что-то говорили, что он занимался колдовством и даже сделал вашему величеству ряд удачных предсказаний. Это правда?

— Сегодня вечером я подробно остановлюсь на этом! Сказав это, королева-мать соскочила с седла и быстро поднялась в свои апартаменты, тогда как король с трудом удерживал улыбку, словно напроказивший паж.

Принцесса Маргарита уже поджидала его в кабинете.

— Ну что? — спросил Карл IX.

— Дело сделано! — ответила Маргарита.

— Он тут, рядом?

— Да.

— Как он выдержал перевозку?

— Отлично.

— Мирон видел его?

— Мирон ручается, что через несколько дней сир будет здоров.

— Великолепно!

— И если вы, ваше величество, и впредь не откажете ему в своем покровительстве…

— О Господи! — сказал король. — Это будет не так просто. Маргарита вздрогнула. — И мне придется иметь дело с нашей доброй матушкой. Она улыбалась мне весь день, ну а ты знаешь, когда она улыбается…

— В воздухе пахнет кинжалами и ядом! — договорила принцесса.

— Не волнуйся, милочка, мы будем сильными и хитрыми! Карл IX поцеловал сестру и направился к дверце, которая вела в маленькую комнатку, примыкавшую к его рабочему кабинету. В этой комнате лежал сир де Коарасс, у изголовья которого сидели Мирон и Ноэ.

— Здравствуйте, дорогой сир! — сказал король, приветливо кивая головой Генриху, а затем, присаживаясь около постели, продолжал: — Ну-с, господин де Коарасс, как вы себя чувствуете?

— Ваше величество так милостиво относится ко мне, что мне кажется, будто я никогда не чувствовал себя так хорошо, как теперь! — ответил принц.

— Вы льстец, господин де Коарасс, — сказал король улыбаясь. Ну а ты, Мирон, что думаешь о ране господина де Коарасса?

— На палец выше или ниже, левее или правее, ваше величество, — ответил врач, — и сир де Коарасс был бы мертвец! Но ему повезло, и теперь рана зарубцуется через несколько дней.

— Значит, вы получите возможность опять играть в ломбр?

— О, конечно, ваше величество!

— Вот что, Мирон, — сказал король, — пройди-ка вместе с господином Ноэ ко мне в кабинет. Там вы найдете принцессу и можете поболтать с нею, а я должен поговорить с сиром де Коарассом по секрету.

Мирон и Ноэ поклонились и вышли.

Король встал, прикрыл дверь И уселся около изголовья Генриха, после чего произнес:

— Господин де Коарасс, я в очень затруднительном положении.

— Неужели, ваше величество?

— Я похож на скалу, которой приходится выдерживать напор двух противоположных течений. Одно из этих течений — королева-мать, другое — принцесса Маргарита!

Лицо принца слегка зарумянилось. Но он притворился удивленным и сказал:

— Неужели, ваше величество, королева-мать и принцесса не состоят друг с другом в добром согласии?

— Нет, по крайней мере с тех пор, как вы встали между ними!

— Но… ваше величество…

— Марго взяла вас под свое покровительство, а так как я очень люблю сестру и немного люблю и вас, то я сделал все, о чем она просила меня, но… — На этом «но?» Карл IX остановился. Генрих ждал с некоторым волнением. Король продолжал: — Но я не знал еще сегодня утром, что вы так обидели королеву Екатерину!