Наталия Ларионова - Шестая печать

— Вы простите сеньор Аристотель, что я отнимаю у вас драгоценное время, просто произошедшее, настолько потрясло меня, что я даже сознание в первый момент лишилась, а когда пришла в себя, сразу пришла к вам.

— Сеньора Александра, вы присаживайтесь, вы же знаете мое к вам отношение, так это ни о каком потерянном времени речи не идет, можете располагать им на столько на сколько нужно. Да вы успокойтесь. Сейчас Марко принесет нам графинчик вина, и мы спокойно обо всем с вами поговорим.

— Сеньор Аристотель, вы еще помните своего помощника молодого Петера?

— Ну, как же, вы еще с ним были ужасно влюблены друг в друга, и как сейчас помню, сколько горя вы пережили, когда он пропал, но в связи с чем, вы о нем сейчас вспомнили?

— Я вчера пошла, отвести сына в школу иезуитов в Ундине, знаете, они совершенно бесплатно берут туда детей и обучают хорошо. Так в коридоре прямо напротив входа висит портрет Петера, он на нем точно такой, как тогда. Я как увидела, так сразу чувств и лишилась.

В холл с графином вина и двумя бокалами вошел Марк и, поставив на стол рядом с говорившими потихоньку ретировался.

— Сеньора Александра, вот вина выпейте, успокойтесь. Да, почему вы решили, что это портрет Петера, он пропал еще, когда ордена иезуитов и в помине не было.

— Вы знаете, я тоже, когда очнулась, захотела выяснить, чей это портрет, стала расспрашивать. Ко мне вышел их настоятель. Вежливый такой, приятный. Но, вы знаете, он мне ни чего не рассказал, а больше выспрашивал, кто был тот человек, о котором я подумала, увидев портрет, откуда я его знаю. И так проникновенно он со мной говорил, что уж не знаю, как, но я все ему выложила. И уж только придя, домой почувствовала, что здесь что-то не так. Ну, зачем ему вместо того, чтобы мне рассказать, чей это портрет выспрашивать обо всем. Но у меня в голове все путается, и я к вам пришла, вы же поможете мне.

— Не волнуйтесь вы так. Успокойтесь. Вероятней всего вы ошиблись. Ну, просто не может быть, портрет нашего Петера висеть у иезуитов, да еще напротив входа. Просто кто-то очень на него похожий. Да вы выпейте вина. Давайте так я попробую выяснить, кто же там нарисован и обязательно расскажу вам.

Они поговорили еще некоторое время, вспоминая давно прошедшие времена. Затем сеньора Александра засобиралась и Марко, проводив успокоившуюся сеньору до выхода из замка, вернулся обратно.

Сеньор Аристотель ждал его в холле, задумчиво вертя в руках бокал с вином.

— Марко присядь, пожалуйста. Скажи-ка мне, не замечал ли ты в последние дни чего-нибудь необычного около замка.

— Нет. Вот разве что вчера вечером, я как раз стоял возле окна на втором этаже. Вижу, по дороге к замку идет монах, ну я и решил спуститься вниз, чтобы его встретить. Вы же сами учили меня быть внимательным ко всем приходящим в замок. Так вот, спускаюсь и подхожу к воротам, а там ни кого нет. Я подождал немного, ведь дорога только к замку идет, но никто так и не подошел. Я уж и не знаю, померещилось мне или он с дороги в лес свернул, хотя не знаю, что в лесу монаху делать, на ночь глядя.

— Не нравится мне все это. Марко ты будь внимательней и сразу мне рассказывай обо всем необычном. Послушай, у нас опять гости. Кто-то колотит по воротам. Будь добр, проведи их сюда, да еще вина принеси.

Марко выбежал встречать гостей, а хозяин задумался. Появление монаха, сразу после того, как сеньора Александра рассказала о его былом помощнике, могло быть простым совпадением, но, учитывая интерес настоятеля школы иезуитов, ничего хорошего не обещало. Размышление его прервал вернувшийся Марко.

— Сеньор Аристотель, там два посланца царя Московии — Иоанна и они хотят с вами поговорить, говорят, что очень много о вас наслышаны.

— Зови, и мы заодно посмотрим на русских. Редки они в наших краях. Да вина не забудь принести.

В холл зашли две крупных бородатых мужчины в длиннополых одеждах, остановившись на пороге, они сняли шапки и в поле поклонились, а затем по приглашению хозяина прошли внутрь и сели за столом, стоящим здесь. Они представились послами царя Московского Ивана, выполняющими его особое поручение. По-итальянски они говорили чисто с небольшим акцентом, но, не путаясь и не сбиваясь. Только вот фразы они строили причудливо, да говорили, как бы слегка нараспев.

— Слава о тебе идет большая, хозяин. Говорят, что знаниям твоим в строительстве и технике пределов нет.

— Ну, гости дорогие, люди склонны преувеличивать.

— Одни преувеличивают, другие преуменьшают. Вот только мы здесь не затем, чтобы слухи собирать. Посланы мы, найти людей грамотных и умелых, способных новое слово сказать о своем ремесле. Столица наша обновляется, вот и угодно царю имеется и охотен, он платить умельцам, способным сказать слово новое.

— Ну, этим меня не соблазнить, как видите, я не бедствию и работу за деньги не ищу.

Все на какое-то время замолчали. Гости, ощущая в тоне хозяина нотку раздумий, не спешили давить и понемногу прикладывались к вину. Аристотель же сидел, задумавшись о чем-то своем. Выдержав паузу, гости заговорили вновь.

— Но для творческого человека, возможность выразить себя, зачастую больше значит чем деньги, а в Москве, таких возможностей больше, чем где бы то ни было. Да и наша церковь гораздо меньше вмешивается в жизнь, чем ваша.

— Вы меня почти уговорили. Но скажите мне, может ли ваш царь защитить того, кто согласится работать у него.

— Хоть мы и не представляем, от чего вы могли бы спасаться и чего могли бы опасаться, можем сказать, что пока вы будете в Москве никто кроме царя Ивана не властен не то, что над вами что-то учинить, но и слова сказать не сможет.

Аристотель не спеша, отвечать вновь погрузился в размышления. Гости не нарушали его раздумий и тоже молчали, терпеливо ожидая, чем закончатся размышления хозяина.

— И когда же будут ждать меня у двора Иоанна?

— А как доберетесь. Коль уж решили мы вам грамоту подорожную выправим, прямо сейчас. И как будете готовы, так и отправляйтесь. Вы тут же в Москве будете приняты и что бы вы там не говорили о деньгах, платить вам станут от дня составления подорожной.

В разговор вступил второй русский, до сих пор молчавший.

— А еще вам скажу, что правильно сделаете, коль поедете, уж у нас такой кислятины пить не станете. Медок он и сладок и хмеля в нем побольше будет.

Они достали бумагу, чернила, и перо и здесь же принялись составлять грамоту.

— Марко, — кликнул хозяин, и продолжил, когда тот появился, — я вот решил в Московию ехать, так ты со мной или здесь останешься.

— Сеньор Аристотель, вы еще спрашиваете, да куда вы, куда и я, хоть на конец света, хотя думаю, что Московия не далеко от него будет.