Путь инквизитора. Том 1. Том 2 - Борис Вячеславович Конофальский

что Ламме прав. А тот продолжал:

— Вот вы, экселенц, сословия военного, там, на войне все ясно, вот враг, вот меч, бери да руби, а в судейском деле все тоненько, никогда толком не ясно кто враг, а кто так себе, сбоку припека. Тут прежде чем кому локти крутить, тут подумать надобно.

— Много ты знаешь про войну, на войне тоже хитростей хватает.

— Может и так, может и так, — согласился Сыч, — вот только трактирщика брать не резон. А управляющего самое время, и его самого и холопов его.

— Холопов то зачем?

— Холопов брать обязательно, потому как холоп завсегда про барина, много больше расскажет, чем сам барин.

— Трактирщика не берем, значит? — Волков опять подумал, что Ламме прав. — Не сбежит?

— Трактирщик не сбежит, у него ж трактир, не трактир, а чистое золото, а когда жид от золота сбегал. Нет, до последнего будет сидеть, вот только бумаги Соллона у него забрать обязательно, а самого не трогать, нехай сидит спокойно, пока мы этого ла Реньи не словим.

Солдат даже и представить не мог насколько хитрым и предусмотрительным может быть Фриц Ламме, по кличке Сыч.

— Сделаем, как ты говоришь, — произнес Волков. — А ты молодец, сейчас Ёган тебе даст бумагу, чтобы ты не бегал ко мне, а с мальцом каким, весточку мог передать.

— Умно, экселенц.

— И награда тебе будет.

— Спасибо, экселенц.

— Ты только гляди, чтобы там тебя не зарезали, а то вдруг, поймут, что ты мои глаза в трактире.

— Не волнуйтесь, экселенц, не впервой.

— Да, ты все-таки одежду-то постирай.

⠀⠀

Как только кони были оседланы — появился сержант. Сержант все больше нравился солдату, он был из породы людей «Надо так надо». Он не спрашивал «зачем». «Обыскать трактир? Тогда едем немедля», «Ловить управляющего? Тогда нужно разделиться».

— Сначала посмотрим трактир и поговорим с трактирщиком, — сказал коннетабль.

Он, Ёган, сержант и четыре стражника двинулись к трактиру. До него чуть не доехали. Спешились. Одного стражника оставили с лошадьми, остальные вошли во двор трактира. Дворовый дед хотел было что-то сказать, но сержант заткнул ему рот огромной лапой в пол-лица.

— Тихо, — прошипел солдат, — трактирщик лег?

— Нет, только что дверь закрыли, от него гости только ушли, — так же шепотом отвечал дед.

— Дверь закрыта? Как нам попасть внутрь?

— Так через конюшню, остальные закрыты уже.

— Пойдем с нами, и не вздумай пикнуть.

— Молчу, — испуганно прошептал дедок.

Они двинулись в конюшню.

— А что за гости были у трактирщика? — спросил солдат, держа, дедка крепко за шиворот.

— Так вроде управляющий был. Уехал. Староста из Малой Рютте, наш староста, приказчики, кузнец Цваинг из Вильбурга.

— А что за кузнец?

— Богатый кузнец, с ним и управляющий наш Соллон дела ведет, и аббат и другие люди разные.

— А что за дела? — не унимался Волков.

— А мне почем же знать? Мое дело двор да конюшня.

Старик провел солдата и стражников в трактир через конюшню. Там было тихо и темно, горело только пара ламп на все большое помещение. Везде вповалку спали люди, и на лавках, и под лавками и просто в проходах. Появление стражников с факелами людей не обрадовало. Некоторые начинали что-то бухтеть спросонья.

— Спите, добрые люди, — басом успокаивал сержант.

— Где покои? — спросил солдат дворового дедка. — Наверху?

— Нет, на верху комнаты для гостей, а покои за кухней. Идемте в кухню, после кухни дверь на выход, налево, а прямо — так она в покои.

Солдат двинулся на кухню, Ёган и стражники за ним. Перепугали кухарку, баба с каким-то мужиком тискалась в полутьме, а дверь в покои оказалась заперта изнутри, да только вот засов был хлипкий.

— Сержант, — солдат остановился, кивнул на дверь.

Сержанту объяснять было не нужно, он плечом одним движением снес дверь, та распахнулась, и Волков за сержантом вошел в покои. Это была большая, уютная комната, с двумя кроватями. Кровати были с перинами, в одной кровати лежали пятеро детей, которые с ужасом глядели на огромных людей с факелами, в другой кровати лежала баба в чепце, видимо жена трактирщика, сам он стоял около кровати, в левой руке держал свечу и изумлением смотрел на Волкова.

— Доброй ночи, Авенир, — сказал тот, — вот зашел тебя проведать, не поздно ли?

— Да разве она теперь добра? — устало сказал трактирщик.

— Что? — не расслышал солдат.

— И вам доброй ночи, говорю, — сказал Авенир.

— А скажи-ка мне, где твой друг Соллон?

— Да почем же мне знать, где он? — развел руки Авенир. — Да и не друг он мне, так, знакомый.

— Знакомый, говоришь? А сегодня ты его видел?

— Видел.

— Говорил с ним?

— Говорил.

— И давно это было?

— А часов у меня нет, откуда у меня часы? Почем мне знать?

— Часов значит, нет, — произнес Волков и подошел к Авениру. Подошел, левой рукой приобнял чуть ошалевшего трактирщика за талию, а правой похлопал его по животу.

О, какое удовольствие получил Волков. Когда под ветхой тканью рубахи на животе трактирщика он нащупал стопку бумаг.

— А это что у тебя такое, друг Авенир?

Трактирщик перестал дышать, остекленел, косился на солдата как испуганный конь и молчал.

— Да что же там у тебя? Давай-ка посмотрим.

Волков одним пальцем, одним движением, разорвал ветхую рубаху от ворота до пупа, запустил руку под исподнее и извлек оттуда кипу бумаг. Не поленился, проверил, не осталось ли там еще. Не осталось. Тогда он по-хозяйски сел на кровать и жестом подозвал одного из стражников с факелом. Стал читать. Прочитав первую бумагу посмотрел на Авенира широко улыбаясь и спросил:

— Авенир, Авенир, а знаешь ли ты, что здесь написано?

Тот молчал, стоял чуть покачиваясь.

— А ну да, — вспомнил Волков, — ты же нашего письменного языка не разумеешь. Ты ж только на своем пишешь-читаешь.

Авенир продолжал коситься на него, молчал да сжимал свечу. А Волков продолжил читать бумаги. Он читал, стражники и сержант ждали. Дети и баба трактирщика со страхом таращились на них. А Авенир стоял, покачиваясь — ни жив, ни мертв. Дышал едва. А солдат дочитав последнюю бумагу встал и заговорил с трактирщиком помахивая перед носом того кипой бума:

— А скажи-ка Авенир, за сколько ты это купил у Соллона?

Трактирщик продолжал молчать.

— А ты богатый человек, Авенир, раз можешь позволить себе покупку таких дорогих бумаг. А говорил денег у тебя нет, у родственников хотел занимать.

Трактирщик таращился на него стеклянными глазами, едва дышал.

Волков подошел ближе и заговорил трактирщику прямо в ухо:

— А скажи-ка Авенир, ты вместе с Соллоном, обворовывал барона? А?

— Я… я ни кого