Равенна: забытая столица эпохи «темных веков» - Евгений Викторович Старшов

храма в Римини (об этом – позже, при описании венецианского правления), базилика сохранила главную свою жемчужину – мозаичную алтарную апсиду с изображением св. Аполлинария в райском саду – старца в епископском облачении, украшенном золотыми пчелами (символом красноречия, общественной пользы и трудолюбия), с небольшой бородой и тонзурой, воздевшего руки в молитвенном жесте. По бокам его – пасущиеся на зеленых лугах 12 овец (довольно неприглядных – с небольшими головами и тонкими ногами), над ним – большой крест с ликом Спасителя в центре; сам крест расположен на фоне синего с 99 золотыми звездами неба, по бокам его – буквы альфа и омега, сиречь начало и конец, под ним – латинские слова Salus Mundi – “Спаситель Мира”, а над ним – греческое слово Ίχθύς, сиречь “рыба”, являющееся акронимом фразы “Иисус Христос Божий Сын Спаситель”, о чем ранее уже говорилось; небесный свод заключен в красно-золотом круге, изуроченном словно бы драгоценными светло-синими каменьями в оправе, над ним – рука Божия. По обе стороны креста на облаках – полуфигуры пророков Илии (седобородого, справа) и Моисея (юного, слева). Учитывая наличие внизу трех овец, символизирующих апостолов, считается, что это – одна из древнейших мозаик Преображения (при этом воспроизведение в базилике этого явления Христа, когда он показал себя ученикам в своей Божественной славе, явно носит антиарианский характер – как помнит читатель, арианское богословие умаляло Бога Сына по равнению с Богом Отцом). Архангелы Михаил и Гавриил, словно охранявшие апсиду, пышно разодеты в лилово-золотые облачения, словно византийские сановники, и несут хоругви, на которых было начертано “Свят, свят, свят!” и монограмма Христа. В “парусах” арки выложены стройные мозаичные пальмы. Над всем царит погрудный благословляющий византийский Христос, исполненный в манере прочих равеннских мозаик VI в., а по бокам от него – полуфигурные символы евангелистов, схожие по исполнению с теми, что сохранились в капелле архиепископского дворца: справа – лев и телец, слева – ангел и орел; лев и орел – золотые, агнец и телец – белые. Под ними – 12 тонконогих с маленькими головами агнцев, идущий по 6 с каждой стороны ко Христу». Есть и прочие любопытные мозаики – жертвоприношения Авеля, Мелхиседека и Авраама, императора Константина IV Погоната (652—685 гг., правил с 668 г.) с братьями Ираклием и Тиберием, сыном Юстинианом (будущим Ринотметом) и окружением, включая архиепископа Равеннского Репарата (на кафедре в 671—677 гг.), евангелистов, святых равеннских прелатов Севера, Экклесия, Урса и Урсицина в промежутках между окнами абсиды и т.д. – но все они более позднего времени и исполнены уже намного более примитивно; равно и качество реставрации оставляет желать лучшего. Из них мы чуть подробнее становимся на мозаике с императором. С одной стороны, в ней, несомненно, чувствуется стремление к подражанию образцу с Юстинианом в базилике Св. Виталия; с другой – это не просто очередной «массовый парадный потрет», это увековечивание важного для равеннской Церкви события – дарования Константином привилегий. Об их сути пишет О.Р. Бородин в работе «Равеннский экзархат. Византийцы в Италии» (хотя это тема следующей главы, расскажем об этом здесь): «В годы правления архиепископа Репарата, по сообщению Агнелла, клирики Равенны были освобождены от ряда налогов (“ripaticum”, “portaticum”, “siliquatio”, “teloneum”) и им разрешалось всюду торговать беспошлинно. От того же времени до нас дошел фрагмент документа, содержащий описание привилегий, предоставленных императором равеннской Церкви. В его тексте указывается, что “никто не имеет права принуждать” священнослужителей равеннской Церкви или зависимых от нее лиц (“cuncta familia”) к несению государственных повинностей (“ad publicum functionem adducere”) и что все правовые полномочия по отношению к этим людям (“sub potestate vestra… dirigendum et judicandum”) передаются архиепископии. В сущности, перед нами – выданная равеннской Церкви иммунитетная грамота. Этот вывод может быть подтвержден сообщением Агнелла. Он пишет об указе императора, по которому “ни церкви, ни монастыри (в равеннском диоцезе. – О. Б.), ни зависимые (commenditos) от церкви люди… не имели над собой ни судьи, ни сборщика налогов, ни какой-либо иной власти, кроме одного только епископа и правителя церкви”. Правда, Дейхманн считает сообщение Агнелла о подписях этой мозаики неверными и относит происходящее к иному историческому моменту, еще более важному для равеннской Церкви – дарованию ей Константом II (630—668 гг., правил с 641 г.) автокефалии в 666 г. при архиепископе Мавре (на кафедре в 648—671 гг.). Оставя в стороне вопрос, почему этот исследователь не доверяет Агнеллу в этом вопросе, упрекнем его в полном игнорировании “иконографического образа” Константа II, известного по монетам своей роскошной “толстовской” бородой – на мозаичном изображении от нее нет и следа (правда, хоть Константин IV носил прозвище Погонат, т.е. Бородатый, все историки сходятся в едином мнении, что это было прозвище его отца; на монетах Константин IV представлен со скромной бородкой).

Отдельно следует сказать о запутанной истории мощей св. Аполлинария. По одной версии, они находились на месте базилики изначально (по крайней мере исследования показали наличие на первоначальном месте предполагаемого захоронения св. Аполлинария монет конца II – середины III в.); по другой – перенес их в базилику Св. Аполлинария в Классе освятивший ее архиепископ Максимиан. Потом Мавр перенес мощи из притвора в центр базилики. Когда в середине IX в. сарацины напали на Классис и разорили его, мощи якобы были перенесены в равеннскую базилику Св. Мартина Турского (бывшую дворцовую церковь Теодориха), отчего она стала именоваться базиликой Св. Аполлинария Нового; позже это породило своеобразный конфликт, так как оба храма заявляли о наличии подлинных мощей именно у них. Прибыла специальная папская комиссия, которая, расследовав дело, постановила, что мощи святого Аполлинария по-прежнему находятся в базилике Классиса. В 1173 г. мощи были положены в греческий мраморный саркофаг и помещены в крипту; потом мощи были положены под заново выстроенный в XVIII в. алтарь (часто приводимая версия, что мощи действительно были перенесены в IX в. в базилику Аполлинария Нового и возвращены в Классис в XVIII в., неверна, т.к. не учитывает папскую комиссию и дату 1173 г.; есть еще свое объяснение от отцов-бенедиктинцев, но приводить его излишне, они стараются согласовать обе версии, и не слишком убедительно.

Наконец, О.Р. Бородин пишет такое (ссылаясь притом на Агнелла), что может обратить на него ярость сторонников всех предыдущих версий: «Об особом положении равеннской архиепископии свидетельствует тот факт, что император Юстиниан I перенес прах покровителя Равенны св. Аполлинария из Равенны в Константинополь». Как говорится, выбирайте, что душе угодно). Сама базилика, пережив разграбление Малатестой, пришла в упадок; в 1512 г. разбившие под Равенной папско-испанские войска французы убили местного аббата, пытавшегося предотвратить грабеж и мародерство, монахи покинули Классис и вернулись только в 1654 г. Власть Наполеона упразднила монастырь (1797 г.); пол базилики зарос травой, стены покрылись грибком. Благо с 1870-х гг. монументом занялись капитально; новые повреждения храм получил во Вторую мировую войну. Тогда обе стороны вообще хотели взорвать мощную высокую (высота 37,5 м, диаметр 6,17 м) цилиндрическую колокольню X в., чтобы лишить противника выгодного наблюдательного пункта, но в последний момент, побоявшись, что колокольня рухнет на базилику, и немцы, и союзники от этой мысли отказывались, ко всеобщему благу. Примечательны хранящаяся внутри коллекция саркофагов разного времени, мраморная резная сень (киворий) IX в. из уничтоженной в X—XI вв. церкви Св. Элевкадия постройки времен Петра Хрисолога, стоявшей неподалеку, и небольшой лапидарий. Перед базиликой стоит современный памятник императору Августу, почти копирующий известную античную статую, только без копья, с надписью на постаменте: «Цезарь Август император, основатель порта Классис».

Пока мы остаемся в Классисе, следует сказать, что вскоре после византийского завоевания там наблюдался большой всплеск церковного строительства: расширялись и благоукрашались прежние здания (Петриана, Ка’Бьянка), возводились новые,