Виктор Кернбах - Лодка над Атлантидой

Аута попросил его написать. Ребенок вытащил из мешка чистый кусок глиняной дощечки и острый камушек. Аута сел рядом и показал, как надо считать. А когда кончил, сказал:

— Иди назад в школу и скажи, что пропало шестнадцать тысяч восемьсот семь мерок пшеницы. Смотри, я тебе все здесь написал на черепке… И скажи учителю, чтобы он берег пшеницу!

Ребенок засмеялся и довольный ушел. Но тут же вернулся, посмотрел еще раз на троих и робко спросил:

— А вы из какой страны? Язык роме ты знаешь очень хорошо. Ты, может быть, с юга, так как ты черный, а вот госпожа похожа на маму…

Аута вздрогнул и прервал его:

— Кто твой отец?

Ребенок набрал в грудь воздуха и с гордостью ответил:

— Мой отец великий писарь Амено. Ты знаешь его?

— Нет, — ответил Аута задумчиво,

— Как же ты его не знаешь? Весь город Бехдет знает его и большой город Белая Стена! Он был и в городе Небут, что находится в верховье реки. А вы знаете, что Белая Стена самый большой город в мире? И там все знают отца. И так как он великий писарь Амено, его вызывали и в Пер-О, и в Большой Дом. Он написал сказки для правителя Пер-О бога Менера, да будет у него долгая жизнь, здоровье и сила!

Неферт с любовью смотрела на ребенка, удивляясь его знаниям, у Ауты же от удивления сделались большие глаза. Ему показалось, что он слышит странные и в то же время знакомые вещи. Тогда он спросил:

— Сколько тебе лет?

— Девять, — ответил ребенок.

— И твой отец Амено роме… из этих мест?

— Отец и мать прибыли из далекой страны, которую у нас отобрали боги и подарили нам взамен страну Та Кемет.

Аута окаменел. Поняв, что черный человек в серебряной одежде более ни о чем его спрашивать не будет, ребенок ушел. Аута долгое время продолжал молчать, пока Неферт не взяла его за руку и не попросила идти дальше.

Они вышли на широкую улицу, по бокам которой стояли высокие дома с каменными стенами. Из другой улицы выходила длинная вереница рабов и ослов, тянувших на полозьях огромные отшлифованные белые камни, Трое путников подождали, пока прошел караван, потом пошли дальше. Из небольшой улочки вышли солдаты во главе с сотником. Аута молча проводил их взглядом. Чужеземец тоже обратил на что-то внимание и спросил:

— Аута, разве эти отсюда? Ты мне говорил однажды, что только в Атлантиде живут такие высокие люди…

Аута кивнул. Он о чем-то размышлял.

Из дома вышел здоровенный, раньше времени состарившийся черный раб. На голове он нес большую корзину с рыбой. Раб повернул голову в сторону трех путников, разглядывая с удивлением их одежду. На мгновение глаза его задержались на Ауте, и он снова зашагал дальше. Но через несколько шагов сбросил корзину на землю и побежал назад к путникам. Те не успели еще уйти далеко. Раб побежал за ними. Услышав сзади себя шаги, путники оглянулись. Раб остановился и замер. Остановились и они. Раб сделал несколько шагов вперед. Взгляд его скользил от одного к другому, но более всего он вглядывался в лицо и глаза Ауты. И вдруг на лице раба появилась улыбка. Упав на колени прямо в уличную пыль, раб издал радостный возглас:

— Аута, мой добрый бог, ты прибыл к нам?

Только теперь Аута пришел в себя. Он бросился к рабу и, подняв его, крепко обнял. Аута почувствовал, что более не в состоянии сдержать слезы, и заплакал. Не зная, в чем дело, заплакала и Неферт. Чужеземец, пристально вглядываясь в седоволосого раба, казалось, думал о чем-то другом.

Успокоившись, Аута вздохнул;

— Я считал тебя мертвым, мой дорогой друг… Как хорошо, что я нашел тебя! Теперь ты будешь с нами, Май-Бака.

ГЛАВА XXIX

Бросив корзины с рыбой, Май-Бака, как верный пес, пошел за Аутой. Временами он исподтишка бросал взгляд на красавицу Неферт, но спрашивать о чем-либо не осмеливался.

— Я рассказал бы богам, через что мне пришлось пройти за эти десять лет. Но боги сами знают это! — сказал Май-Бака на своем родном языке.

— Ничего мы не знаем, Май-Бака. Расскажи нам обо всем! — сказал Аута, оглядываясь по сторонам. — Но ты говори на языке атлантов, чтобы тебя смогли понять все.

— Здешние господа говорили, что их язык является языком роме и что нигде нет более великой страны, чем Та Кемет. Теперь же они говорят на языке атлантов…

Аута улыбнулся.

— Но где же нам поговорить? — продолжал Май-Бака. — Здесь нельзя: мимо проходят жрецы, солдаты… Я знаю недалеко отсюда среди домов и деревьев одно укромное местечко.

И он повел их туда. Там все сели на разбитые плиты.

— Ну, Май-Бака, рассказывай! — попросил Аута. — Сколько лет прошло с тех пор? — И он посмотрел на друга с какой-то озабоченностью.

— Десять лет прошло, мой добрый бог. Ты молод и смертен, а я постарел.

Аута обменялся взглядом с Неферт и с чужеземцем. Раб заметил это и осмелился наконец спросить:

— Это твоя богиня? — и смиренно взглянул на Неферт.

— Я жена Ауты! — засмеялась Неферт.

Аута же думал совсем о другом. Он неожиданно произнес:

— Скажи, Май-Бака, кто такой Менер?

Услышав это имя, Май-Бака испуганно вздрогнул и сделал знак молчать. Понизив немного голос, Аута продолжал:

— Я помню, во дворец Святой Вершины несколько раз приходил маленький глуповатый сын владыки… его тоже звали Менер.

Май-Бака испуганно замахал руками и огляделся кругом. На пустынную площадь, окруженную редкими деревьями, выходили задворки нескольких домов без окон. Лишь на другом конце ее играли ребятишки. Раб продолжал шепотом:

— Когда прибыло все войско атлантов, со всеми жрецами и начальниками, спасшимися от потопа, они его… одним словом, он теперь повелитель в Большом Доме.

— А прежний? — спросил Аута.

— Умер в дороге! — прошептал поспешно Май-Бака.

— Сюда прибыли все атланты? — спросила Неферт.

— Нет, богиня! — тихо проговорил раб. — И двух тысяч кораблей не будет. Остальные пошли на дно кормить рыб.

— А ты прибыл на корабле? Ты же был около пещер… — сказал Аута.

Май-Бака снова его прервал, опять оглядываясь по сторонам:

— Отсюда начинается мой рассказ.

— Я кое о чем догадался, — произнес Аута. — Когда встретил мальчишку, который сказал, что он сын писца Амено. Был такой писец Амено в Великом Городе. Его иногда старец вызывал в книжный зал на Святой Вершине. Ты слышал о нем?

— Нет, о нем я ничего не слышал, — ответил Май-Бака и наклонился к уху Ауты, — но я тебе расскажу о Великом Жреце. Люди говорят, что он не человек, а бог. Великий бог Тот живет в его сердце, а бог Тот и есть Великий Жрец, так говорят люди.

— Теперь я все понимаю, — сказал, улыбаясь, Аута. — Ну, Май-Бака, продолжай, мне хочется послушать тебя. Как это случилось, что ты в Бехдете стал таскать рыбу в корзинах?