Морской царь - Евгений Иванович Таганов

всё больше напирали вперёд, и скоро их кольцо сомкнулся у самого бойцовского круга. Окружающие шумы слились для Дарника в один не прекращающийся монотонный гул, расслышать что-то в котором было невозможно. И тем не менее тонкий пронзительный крик Ырас «Сзади» он услышал. Услышал и всем телом стремительно повернулся. Десять лет назад его главным боевым достижением было ловить брошенные с десяти шагов сулицы, когда стоило лишь махнуть рукой, и сулица оказывалась в его ладони. На сей раз он макрийскую сулицу не поймал, но сумел отбить её в сторону и, падая в песок, сулица зацепила голень Ялмари.

В первое мгновение никто ничего не понял. Готовившийся к броску макрийский вождь тупо смотрел на свою ногу, не понимая, как его там мог достать Дарник, стоявший от него в трёх шагах, и что это вообще промелькнуло. Потом его взгляд перешёл на древко воткнувшейся позади в землю сулицы и гневно перевёлся в обратную сторону. Увы, обратная сторона была не дарпольской, а макрийской. Так они, поединщики, и стояли голыми спинами каждый повёрнутый к чужому воинству: Дарник видел своих, схватившихся за клевцы и булавы, Ялмари — своих, столь же злых и возбуждённых с мечами и секирами.

— Тихо! Тихо!! — взревел князь во всю силу глотки. — Стоять! Кому сказал, стоять!!

Наверно те же слова на своём языке закричал и вождь, потому что полуобнажённые мечи снова вернулись в ножны. Продолжать поединок после случившегося не имело смысла, и Дарник молча подал свою палку распорядителю. Лишь усилием воли он сохранял на лице выражение невозмутимости, так хотелось расхохотаться — не понадобилось поддаваться и проигрывать, а предательский поступок макрийского безумца принёс ему самое полное победное торжество. То, что сулица едва не проткнула ему спину, в расчёт как-то не принималось — на то он и Дарник Непобедимый, что такие пустяки его даже не должны касаться. Зато с каким удовольствием он теперь попрощался с Ялмари лёгким взмахом руки: мол, тебя не виню, виню твоих глупых воинов.

— Ты и теперь им такое спустишь! — возмущался Корней, идя подле князя к Репейским воротам.

Рыбья Кровь лишь улыбнулся в ответ. Приостановившись, он поискал глазами Ырас. Она, как верный оруженосец находилась в двух шагах.

— Это ты крикнула про сулицу? — спросил он.

— Нет, не я! Я ничего не кричала, — удивлённо произнесла юница.

Не успели ещё княжеская хоругвь полностью войти в ворота, как прискакал макриец, один из тех, что сопровождал Мауно. В руке он держал сулицу, на которой была насажена отрубленная голова молодого макрийца.

— Это он копьё бросил, — по-словенски объявил посланец, передавая сулицу с головой одному из княжеских гридей.

Ещё день — и договор с Ялмари был подписан. Подписывали снаружи Репейских ворот в окружении лишь малого числа приближённых. Согласно договору на два года объявлялось полное перемирие и беспошлинное движение торговых караванов из Дарполя в столицу Макрии и обратно. Особо оговаривалось никак не использовать друг против друга ни больших, ни чёрных, ни малых ордынцев. Из полутора тысяч пленных домой возвращались двенадцать сотен, сотня раненых за эти дни скончалась и две сотни макрийцев, в основном наёмных булгар и словен захотели остаться на дарпольской службе. За возвращённых пленных Дарполь получил сто кутигурских детей-заложников, пятьсот кольчуг и семь тысяч дирхемов частью монетами, частью весовым серебром: блюдами и кубками, что собрали в макрийском лагере. Также было договорено о присылке двадцати трёх тысяч дирхемов, триста пудов зерна, пятьдесят пудов воска, двести рулонов льняного полотна и двадцать бочек мёда. Отдельно триста чешуйчатых броней обменяли на десять рулонов шёлка и пуд пряностей. При желании это можно было подать, как успешное завоевание макрийцами торгового пути в Персию и Хорезм.

В качестве дополнительного утешения Дарник приказал выдать новоявленным «союзникам» десять повозок съестных припасов: колбас, сыров и лепёшек, лишь бы скорей уходили. Уходящее шеститысячное войско сопровождала лишь одна дозорная дарпольская сотня, но за её безопасность можно было не беспокоиться — всех своих коней макрийцы использовали почти исключительно как упряжных лошадей. Следом вверх по реке поплыли «Романия» и «Хазарией» с двумя лодиями, восстанавливать Вохну. «Калчу» князь отправил на юг возобновить снабжение Секрет-Вежи зимними припасами.

Настало время прощаться и с Ислахом, который мог теперь везти в Кят полный отчёт о могуществе и возможностях яицкого князя. Дарник подтвердил арабскому визирю ранее данное обещание пропустить через свои земли магометанское войско (за мзду, разумеется, по пять дирхемов с носа), а если за военное союзничество, то и ещё по сорок дирхемов за каждого ратника. Последнее уже совсем не удивляло Ислаха, он лишь шутил:

— Как только тебе удаётся за деньги громить даже бывших своих союзников и при этом всегда держать своё честное слово?

— Моё честное слово для меня главная опора, — признался ему Дарник. — Мне всегда интересно извернуться так, чтобы было и по моей воле, и чтобы я не нарушил обещания. Просто никто не пытался нанять меня на долгий срок.

— А не боишься, что когда-нибудь обиженные тобой «союзники» соберутся и вместе тебя накажут?

— Для меня тогда настанет главный день изворотливости, — весело отвечал князь.

10.

Кажется, чего очевидней: сильный враг разбит и несолоно хлебавши уползает восвояси — пляши и радуйся!? А вместо этого на Дарполь опустилась густая вязкая хмарь, название которой: брожение умов и чувств. Все мысли десятитысячного города теперь были только о жалованье и добыче, о добыче и жалованье. Тот прежний стройный порядок распределения добычи (князю 1 десятую долю, на нужды войска 4 десятых и ратникам 5 десятых) уже не казался правильным и справедливым, пошли разговоры о добавлении в княжескую десятину всего воеводского жалованья, а нужны войска урезать до 2 десятых долей, ведь город уже построен, оружия в избытке, продуктов тоже хватает. Отчасти причина ропота была понятна: жалованье бойникам и гридям за год было выдано не больше одной пятой части, писари, якобы, ведут учёт долгам, но те только всё время увеличиваются. А как быть вдовам, им что, уже никогда не получить мужнее жалованье?! А калекам — им что, пожизненно быть привязанными к бесплатным поварням?!

— Открой, князь, оружейницы, раздай в счёт жалованья трофейные мечи и брони и разреши их свободно продавать!

— А когда потом на рать пойдёте, из оружейниц вам другое оружие выдавать потребуете? — сердился Дарник.

Но делать нечего — приходилось уступать. И видеть потом, как кольчуга в