Подмастерье палача - Виктор Иванович Тюрин

для которого все это казалось замечательным приключением, опытный шотландец, уже сообразил, что прозвучавшие, в свое время, мои слова "государственное дело" оказались не пустой болтовней. Наверно поэтому увидев рядом со мной незнакомца, черты его лица посуровели, а рука инстинктивно легла на рукоять кинжала. Анри бросил на шотландца косой взгляд, но при этом сделал вид, что не заметил угрожающего жеста.

— Здесь?

Я успел только кивнуть, но сказать ничего не успел, как он быстро скрылся в полумраке склада. Вбежав вслед за ним, я увидел, тускло блестевший клинок молодого шотландца, замерший у горла Анри.

— Это свой!

Дуглас убрал клинок и сделал шаг назад. Анри ожег меня новым злым взглядом, затем пробежал взглядом по трупам, сделал несколько шагов и остановился перед пленниками.

— Это он? — остановившись перед главарем, лежавшим на земле.

— Он, — ответил я из-за его плеча.

— Пытайте его! Режьте на куски, но он должен заговорить! Он должен все рассказать здесь и сейчас!

В моей прошлой жизни немалая часть работы заключалась в том, чтобы искать подходы к самым разным людям, именно поэтому, еще ночью, мне стало ясно, что душа Дворянина сгорела в огне собственных страхов, он словно разом осознал бесполезность своего сопротивления, полностью отдав себя на милость врагу.

— Шарль, ты будешь говорить или тебя надо пытать? — спросил я главаря шайки.

— Я все скажу, — он поднял мутный и безразличный взгляд на меня. — Спрашивайте.

— Выйдите! Все! — неожиданно скомандовал королевский резидент. Я мотнул головой наемникам в сторону двери. Сейчас даже до Дугласа дошло, что дело, в которое они ввязались, связано с государственными тайнами, поэтому не удивился, стоило мне увидеть, когда те отошли и встали в стороне от меня. Так мы и стояли, молча, в ожидании неизвестно чего, пока из ворот склада не вышел Анри. Судя по его лицу, мне не удалось все окончательно испортить, как он в самом начале утверждал.

— Пленников охранять и никого к ним не подпускать! — отдал он приказ. — Клод, ты лично за них отвечаешь своей головой! Ты понял?!

— Понял. Кто их заберет?

— Я! Только мне ты их отдашь! И никому другому! — с этими словами он вскочил на лошадь.

К полудню возле склада раздался стук лошадиных копыт, позвякивание сбруи и скрип тележных колес.

— Клод! Это я! — послышался за воротами голос Анри. — Открывай.

При звуках его голоса шотландцы сразу напряглись. Им он почему-то не нравился, и они инстинктивно ждали от него подвоха. Подойдя к крепко сбитым и тяжелым воротам, мы с Дугласом налегли на створку. Дверь со скрипом отошла в сторону. Выйдя, прищурился. На мне скрестились взгляды нескольких человек. Вместе с Анри на меня сейчас смотрел Жильбер Гошье, сидевший на лошади, в окружении полудюжины солдат. За ними стояла повозка, верх которой был закрыт тентом. Заместитель королевского прево, стоило меня увидеть, криво улыбнулся, а затем сказал: — Пока тебе везет, "лисий хвост". Вот только насколько хватит тебе удачи?

— Если у меня ее будет слишком много, Жильбер, я поделюсь с тобой. Ты не против?

Услышав мои слова, помощник королевского прево удивленно выпучил на меня глаза, пытаясь уловить подвох в моих словах, а не найдя, просто кивнул, после чего отдал приказ забрать пленников. Их вывели и посадили в повозку с тентом, которая сразу тронулась с места, в окружении вооруженных солдат.

— Что с трупами делать? — только и успел я спросить у Анри, разворачивающего лошадь.

— Стража заберет! — уже на скаку крикнул он мне.

"Так даже лучше, — подумал я и сказал наемникам: — Пошли. Мы свое дело сделали.

Вернувшись на постоялый двор, мы первым делом узнали о самочувствии Алана. Болт пробил легкий щит и нагрудник, но глубоко в тело не вошел. Сейчас раненый спал, так как, приглашенный Клайдом, доктор, напоил его отварами, в которые, видно, входило снотворное. Затем начался дележ добычи, которым занялся, по праву старшего, Дункан. Я взял из предложенного, треть от общей суммы денег и арбалет с шестью болтами. Шотландцы хотели прямо сейчас отметить удачное завершение, но, если для них все уже закончилось, мне еще надо было поставить окончательно точку в этом деле.

В борделе, ни Амелии, ни Морион, я не нашел. На мой вопрос, где их искать, проститутки, отводя глаза, молчали, и тогда я пошел к дому палача, так как знал, что у хозяйки борделя есть второй ключ. Постучался, дверь открыла сама Амелия. Лицо бледное, под глазами видны темные круги, даже несмотря на белила. Пальцы рук нервно перебирали оборки платья.

— Входи. Я ждала тебя. Правда, думала, что ты придешь за мной еще прошлой ночью.

Пройдя в дом, я сел за стол. Женщина уселась напротив меня. Попыталась выдержать мой взгляд, но скоро опустила глаза, став смотреть на, скобленные ножом, доски столешницы.

— Я выполнил все, как и обещал. Я тебе что-то еще должен, Амелия?

— Нет. Это я, похоже, задолжала тебе свою жизнь, — несмотря на то, что она старалась говорить твердо, голос ее дрожал.

— Так и есть. Мне даже не нужно убивать тебя самому, а просто сказать, что ты заодно с этой шайкой. Поверь мне, в этом случае тебя ждет очень плохая смерть.

Мои слова вызвали у нее такую же реакцию, словно я нанес ей сильную пощечину. Она вздрогнула всем телом, ее накрашенное лицо исказилось в дикой гримасе страха.

— Да, я знаю, как это выглядит… Я виновата… Но прошу тебя, Клод, выслушай меня до конца, — после моего кивка, она продолжила. — Спустя три года после того, как наш король взошел на трон, меня, силой и угрозами, заставили заманить человека в один дом, где его ограбили и убили. Клянусь пресвятой Девой Марией, я не знала, что все так произойдет и только потом мне стало известно, что это сын богатых и знатных родителей. Убийц долго искали, но так и не нашли. Он пал жертвой двух отъявленных мерзавцев, Кривого Жюля с Жака Топора. Его в прошлое рождество зарезали в пьяной драке. Ты даже не представляешь, как я радовалась его смерти. Все эти годы я была связана с ними одной веревкой, которая в любой момент могла свиться в петлю. Пользуясь этим, они всячески издевались надо мной, вымогали деньги, заставляли давать им сведения на богатых людей. Господи, как мне было все эти годы страшно, ты даже поверить не можешь! Днями и ночами я молилась господу, чтобы тот помог мне избавиться от Кривого. И вот, наконец, свершилось.

— Почему сразу не сказала?

— Ты мог подумать, что я просто придумала насчет "Красных плащей",