Томас Костейн - Черная роза

Это было поразительное зрелище — сухопутная армия против военных судов. Уолтера взяло сомнение.

«Может ли слон победить морского змея?» — подумал он.

Но вскоре стало ясно, что слон вполне может справиться со змеем. Монголы карабкались на ближайшие к берегу корабли и легко и быстро овладевали ими. Морской змей забил хвостом, казалось, что его разноцветные чешуйки дрожат от ужаса.

Вдруг англичанин услышал звук, подобный грохоту морского прибоя, только в несколько раз громче. По обеим берегам реки поднялись облака плотного дыма. Мачты джонок зашатались и стали ломаться, повсюду начал бушевать огонь, как будто языки адского пламени вырвались на поверхность земли, чтобы поглотить длинного дракона.

— Что это? — испуганно спросил Уолтер.

— Хуа-пао, — ответил солдат,слизывая пену с рукавов.Он только что прибыл с рапортом командующему. На обветренном загорелом лице разливалась широкая ухмылка. — Это новые железные трубы, которые могут выплевывать пламя. Их делают маньчжу. Мы отбираем их и убиваем с их помощью самих маньчжу. — Улыбка стала еще шире. — Управляется с этими огнедышащими трубами китаец Чанг Джу.

Уолтер наблюдал, как хуа-пао уничтожает огромный флот. Он собственными глазами видел то, о чем говорил Роджер Бэкон. Здесь, в Китае, был известен секрет таинственного порошка, от которого возгоралось пламя. Умный монах предвидел, что люди станут использовать его для ведения войны. Все это напоминало конец света, и Уолтер со страхом подумал, что это, наверное, начало конца. Теперь люди узнали этот смертоносный секрет, значит, мир прекратит свое существование.

Придя в себя, молодой человек решил, что должен узнать абсолютно все о несущем смерть порошке.

«Мне надо сделать чертежи и отвезти их в Англию», — сказал себе юноша.

Неравный бой скоро закончился. Большинство судов маньчжу были взорваны, их команды затонули. Некоторым из джонок удалось развернуться и убраться по Желтой реке подальше от грохочущих железных монстров и убийственного града монгольских стрел.

Несколько часов переполоха — и река стала свободной. По воде все еще плавали сломанные мачты, разный мусор и тела убитых.

— Англичанин! — воскликнул Баян, увидев Уолтера. — Ты прибыл вовремя, чтобы увидеть мою великую победу. Я перебил хребет маньчжу и теперь отправляюсь в Кинсай. — Он радостно улыбался. — И обошелся без вашего большого лука.

— Моему господину Баяну он больше никогда не потребуется. Что могут сделать стрелы против огня хуа-пао?

Баян поманил Уолтера.

— Хуа-пао — это всего лишь игрушка, — тихо сказал он. — С его помощью можно было сражаться только с деревянными суденышками и на близком расстоянии. Это все, что было мне нужно в данный момент. Но как его использовать в битве, когда бьются тучи всадников? Железная труба действует очень медленно, и ею сложно управлять. Она еще не готова. Говорю тебе, это игрушка. Наверное, когда-нибудь с ее помощью можно будет легко побеждать. Но ваш большой лук способен покорить Европу еще прежде, чем великие христианские вожди что-то услышат о хуа-пао. Вы всегда будете отставать от нас на целые столетия. Может, мы воспользуемся этим порошком, чтобы взорвать стены Рима!

Вечером Уолтер смотрел на огни монгольского лагеря и думал о том, какой ужас они вызывают на передовой линии маньчжу. К нему подошел отец Теодор. Он был в лохмотьях, но в остальном удивительно хорошо перенес тяготы военной кампании.

— Солдат покормили, и теперь они делят между собой пленных женщин, — сказал он. — Ты услышишь страшный визг, но пусть тебя это не волнует. На Востоке женщины ведут скучную жизнь, для них это будет небольшое развлечение. — Он помолчал, а потом добавил: — За тобой посылает Баян.

Юрта полководца была гораздо больше, чем во время путешествия по Азии. Девять конских хвостов, казалось, с гордостью трепетали по ветру. Несколько высоких чинов, стоявших у входа, неохотно построились, давая дорогу двум христианам.

Внутри было очень светло. На полу, громко и оживленно разговаривая, сидели бравые воины. Со стен свисали новые войлочные символы сегодняшней победы: белый сокол с распростертыми крыльями, фигурка Суна, висящая на веревке, и желтая подушка, пронзенная монгольским мечом. На коленях хозяина, пребывающего в приподнятом настроении, сидел кот.

— Англичанин, — позвал Баян, — проходи и садись. Мне нужно много тебе рассказать. — Уолтер повиновался. Полководец наклонился к нему и прошептал: — Я сейчас очень горд. Я только что прошелся по передовой. Я был в простом плаще, и меня никто не узнал. Люди разговаривали — ну, о чем обычно говорят храбрые воины, одержавшие победу! — но ни один из них не упомянул Чингисхана и Сабутая. Сегодня они хвалили только Баяна! Я обрадовался этому даже больше, чем когда увидел, как горит и гибнет в пламени флот Маньчжу!

— Я тоже слышал разговоры. Все говорят, что Баян Сто-глазый — величайший полководец.

Баян довольно кивнул:

— Все прошло так, как я задумал. В начале года я буду ставить свои условия правителям династии Сун во дворце в Кинсае. К нам уже прибыли гонцы, чтобы просить о мире. Ясно, что они не понимают, как легко я могу их покорить. Предлагают двести пятьдесят тейлов[10] серебра и столько же рулонов шелка! Они говорят, что император еще мальчик и его нельзя винить за то, что сделали его министры. Виновных министров ждет смерть. Ха, они еще пока не подозревают, что я, Баян, буду править вместо Сына Неба и сам всех накажу!

Я настаиваю на безоговорочной сдаче. Другого пути нет. Англичанин, ты мне можешь понадобиться. Маньчжу побеждены, им уже нет смысла сопротивляться. Надо было бы добраться до Кинсая, но я предпочитаю сделать по-другому. Мне не нравится убивать. Но если бы я пошел на Кинсай, пришлось бы погубить весь город. Воины потребовали бы этого от меня. — Он помолчал. — Только близорукость и упрямая гордость императорских министров не позволяют им сдаться именно сейчас. Чанг By, их главный посланник, поделился со мной, что страна маньчжу жаждет мира. Он понимает: если война будет продолжена, то стране грозят большие неприятности. И еще он сообщил, что за мир выступают вся знать и купцы. Я хочу, чтобы ты повидался с Чанг By, — продолжал Баян. — Ты отправишься в Кинсай под видом ученого с Запада, который желает узнать о китайском образе жизни. Оказавшись в Кинсае, повнимательнее ко всему приглядывайся и прислушивайся и по возможности отправляй мне об этом донесения. Я хочу, чтобы Чанг By смог возглавить в стране движение за мир. Ты им расскажешь, насколько мощны мои армии и как им будет плохо, если мне придется сражаться с ними до самого конца: они тебя послушают. Англичанин, я убежден, что нужна самая малость, чтобы обострить сопротивление слепым желаниям министров государства. — Баян пошевелился и посмотрел Уолтеру прямо в глаза: — Тебе, наверно, все это кажется странным после того, что случилось во время похода… Никто, кроме меня, не знает, что ты сделал. Мне удалось вернуть караван на прежний курс, и ни одна душа ни о чем не догадалась. Я… я очень гордый человек и ценю свою репутацию хорошего солдата и полководца. Меня перестали бы называть Баян Стоглазый, если бы сообразили, что, вместо того чтобы двигаться на восток, мы продвигались на север. Мне удалось скрыть свой промах и, значит, твое великое преступление. С этим давно покончено. Англичанин, я добился великой победы и хочу забыть о прошлом. Я тебе доверяю. Может, теперь ты решишь рискнуть своей жизнью ради меня.