Царь и Бог. Петр Великий и его утопия - Яков Аркадьевич Гордин

Тюк-Карагани, в степях 〈…〉. И в прошлом де 1714 году, как, по указу царского величества, от лейб-гвардии капитан господин князь Черкаской из Астрахани ходил в Каспиское море, и был в Тюк-Карагани и виделся с вышепомянутым салтаном их, и по прошению его, господина князя Черкаского, у салтана их он, Нефес, отдан ему, господину князю Черкаскому, для указания пути в Хивинскую землю Дарьи реки».

Существует версия, что Нефес был в Петербурге и от него Петр узнал всю фантастическую историю относительно плотины, перегородившей Аму-Дарью и поворотившей ее в Аральское море, а также о золотых россыпях в ее русле.

Источником этой версии является необыкновенно ценное издание – «Описание Каспийского моря и чиненных на оном российских завоеваний, яко часть истории Государя Императора Петра Великого, трудами тайного советника, губернатора Сибири и ордена святого Александра кавалера, Федора Ивановича Соймонова, выбранное из журнала его превосходительства, в бытность его службы морским офицером, и с внесенными, где потребно было, дополнениями Академии Наук конференц-секретаря, профессора истории и историографа Г. Ф. Миллера».

Книга была издана в 1763 году, через полвека после похода Бековича. Текстам собственно Соймонова была предпослана сочиненная Миллером история первого периода освоения Петром Каспия.

Там и предложена традиционная версия появления Ходжи Нефеса.

«Такой Астраханской компании, бывшей там в 1713 году, явился знатной муж Ходжа Нефес, Трухменского колена Садыр, и просил, чтоб его взяли с собою в Астрахань, потому, что он имеет Российскому Императору учинить предложения, касающиеся до великой пользы Российского государства. В Астрахани жил тогда Персидской князь из Гиляни, крещенной в Христианскую веру, коего по-российски называли Князем Самановым. Он познакомился с Нефесом и вскоре так подружился, что Нефес открыл ему свои предложения, состоявшие в том, чтоб Государь Петр Великий взял под свое владение страну при реке Аму-Дарье, где находится песошное золото 〈…〉. А хотя устье Аму-Дарьи, которым сия река прежде впадала в Каспийское море, Узбеками и запружено, и река отведена в Аральское море…» И так далее, о чем мы уже знаем.

«Саманов, радуясь такому предложению, и надеясь от того и себе получить прибыль, проводил Трухменца в Москву в Санкт-петербург. 〈…〉 По случаю Саманов познакомился с Черкасским Князем Александром Бекеничем, который будучи Капитаном-Порутчиком гвардии, находился в великой у Государя милости».

Источники, которыми пользовался Миллер, не совсем ясны, но материалы Военно-ученого архива эту версию опровергают, не меняя сути сюжета.

Рассказав о первом совместном с Бековичем путешествии по восточному берегу Каспия, Нефес сообщил: «И прибыв де в Красные Воды ему, господину князю Черкаскому, он, Нефес, явился и о вышеописанном о всем ему донес, и с ним де господином князем Черкаским из тех Красных Вод возвратились до Тюк-Караганской пристани, и от той де пристани его, Нефеса, отпустил он, господин князь Черкаской, в Трухменские улусы, а сам де он господин князь Черкаской пошел в Астрахань. И в прошлом де 716-м году, как оной господин князь Черкаской прибыл морем в Тюк же Карагань, и он де, Нефес, ему господину князю Черкаскому явился же, и он де господин князь Черкаской приказал ему, Нефесу, быть при себе…»

Ясно, что дальше Казани на север Нефес не доезжал. А сведения о реке Дарье и прочем Петр получил от хивинского посольства, которое побывало в Москве в 1701 и 1703 годах. Тогда, в самый первый период Северной войны, Петру было не до Востока. Но память у него была прекрасная.

Петра явно не устраивала затянувшаяся, по его мнению, подготовка к решающему этапу осуществления проекта и его главной задачи.

Стали появляться такие вот документы: «1716-го января в 31 день, по указу великого государя, Правителствующий Сенат приказали: от лейб-гвардии капитану-порутчику господину князю Александру Бекову сыну Черкаскому, ежели он прибыл к Москве, объявить, дабы он ехал в Санктпитербурх немедленно и в пути поспешал как наискоряя возможно; а приехав в Санктпитербурх, явился в Канцелярии Сената. И о том к стольнику Юрью Шишкину послать указ. Граф Иван Мусин-Пушкин».

В тот же день последовал обмен письмами между «Господами Сенатом» и сенатской канцелярией в лице стольника Шишкина и с курьером вахмистром Враским было отправлено предписание князю Черкасскому.

Но выяснилось, что «Господа Сенат» опоздали.

14 февраля начальник Московской канцелярии Сенатского правления стольник Шишкин донес в Петербург в канцелярию Правительствующего сената: «Сего же февраля 8-го дня, в Канцелярии Сенацкого Правления его, капитана-порутчика князь Александра Черкаского, человек, которой за делы ходит, Петр Зайцов сказал: как-де господин его прибыл из Астрахани и уведомился, что царское величество изволил итти в поход в Ригу, и он де капитан-порутчик поехал до его царского величества в Ригу ж, прошедшаго генваря 31-го дня».

Решение Петра после доклада князя Черкасского было более чем определенным. Последовал «Высочайший указ Правительствующему Сенату об отправлении капитана князя Черкаскаго туда, откуда он приехал»:

Господа Сенат! Понеже капитана князя Черкаского отправили мы паки туды, откуды он приехал, и что ему там велено делать, о том дали ему пункты, и чего он против тех пунктов будет от вас требовать, также и сверх того, и в том чинить ему отправление без задержания.

Петр

Из Либоу, в 14 день февраля 1716.

То есть Бекович фактически получил карт-бланш. Сенат должен был удовлетворить любое его требование.

Это означало одно: князь доложил Петру, что он отыскал настоящее устье Аму-Дарьи, уверился в возможности повернуть реку в Каспийское море и тем самым обеспечить наиболее благоприятный путь в Индию. Это было роковой ошибкой.

В тот же день в Либаве, крупнейшем городе герцогства Курляндского, сильно разоренного постоянными военными действиями, Петр вручил наконец Бековичу те самые пункты, о которых он писал Сенату еще в мае 1714 года.

Это поразительный документ, как нельзя лучше характеризующий его автора – по масштабу замысла и уверенности в исполнении.

Указ капитану от гвардии князю Черкаскому.

1) Надлежит над гаваном, где бывало устье Амму-Дарьи реки, построить крепость человек на тысячю, о чем просил и посол Хивинской.

2) Ехать к хану Хивинскому послом, а путь иметь подле той реки, и осмотреть прилежно течение оной реки, такоже и плотины, ежели возможно оную воду паки обратить в старый ток, к тому же прочие устья запереть, которыя идут в Оралское море, и сколко к той работе потребно людей.

3) Осмотрить место близ плотины, или где удобно, на настоящей Амму-Дарьи реки, для строения же крепости, тайным образом; а буде возможно будет, то и тут другой город зделать.

4) Хана Хивинского склонять к верности и подданству, обещая наследственное владение оному, для чего представлять ему гвардию