Меч мертвых - Семёнова Мария Васильевна

– Ну и зря не показывался, – покачал головой Искра. – Не пришлось бы нам о многом гадать, что теперь мы знаем наверняка!

Ижор промолчал. Вина, которую он сам на себя возложил, была столь безмерна, что ещё одну маленькую провинность не стоило и считать.

– Значит, корабль был на самом деле… – пробормотал Харальд. – Корабль мёртвых, на котором мы плыли в Вальхаллу… Мой корабль… И человек, что положил меня в лодку… Значит, не померещилось…

– Не узнал ли ты, Тойветту, кого-нибудь на той лодье?.. – с бьющимся сердцем спросила Крапива. – Ну, пока вниз с ветки смотрел?..

Ижор опустил глаза и обхватил руками колени.

– Мне стыдно, – сказал он. – Я испугался, как лягушонок, которого уж хватает за лапку. Я сразу зажмурился, чтобы они не увидели меня и не взяли с собой. Я только заметил, что все были брошены как попало, а один лежал на носу, и было похоже, что он приполз туда сам.

– Это был, наверное, тот старик, который мне посоветовал прежде смерти не умирать, – предположил Харальд. – Мало удивлюсь я, если узнаю, что это он отвязал причальный канат и освободил мой корабль. Пока я там был, корабль вели на верёвках!

– Старик?.. – хрипло выговорила Крапива. Она держала в руках прут и, сама не замечая, ломала его на мелкие части. – У батюшки на заставе не было никаких стариков…

– Могли приютить кого, с ними и попал, – предположил Искра.

– Это я сначала решил, что старик, – досадливо мотнул головой Харальд. – Я ошибся. Старик не выдержал бы того, что выдержал он. Он сам был ранен: я слышал, как он дышал. Но у него достало сил позаботиться обо мне…

– Где теперь этот корабль? – спросила Крапива. Она уже не ломала прут, а рвала его сильными пальцами, и было понятно: стоит ей вызнать хотя бы примерное направление, и никакая сила не удержит её возле костра. Подхватится и полетит напрямик, трясина там, не трясина. Высунься из пучины Болотник, затей утопить – приласкает пучеглазого так, что кабы не пересохло болото…

– Где корабль, это теперь Болдыря спрашивать… – Ижор съёжился ещё больше, уткнулся носом в колени: – Я трус. Серебряный Лис не узнает меня, когда моё тело обмотают берёстой, а дух вернётся в небесное логово. Когда корабль прошёл мимо, я упал с дерева и погнал лодку не понимая куда. Мне казалось, Калма шла по болоту следом за мной и вот-вот настигнет… Я потерял достоинство, трясясь за свою ничтожную жизнь. Я опамятовался, когда уже пересёк Сокольи Мхи… там теперь играют дочери потоков, всё залито, пешком не пройдёшь…

– И попал прямо на острова, куда мы тот раз на лыжах подобрались, – кивнул Искра. – Как ушёл-то от Болдыря?

– Да дело нехитрое… Я ведь с испугу не удержал языка, всё выболтал про мёртвый корабль, думал, они тоже удирать схватятся, а они искать его собрались… Про сокровища какие-то толковали…

– Дары богатые, что батюшка мой всю зиму по дворам ходил, собирая!.. – скрипнул зубами Искра. – Замирения ради светлому князю Рюрику хотел поднести!..

– Спор у них какой-то вышел из-за челнов, – сказал Тойветту. – Вот тут я и сбежал.

– Почему спор? – встрял Харальд. – Спорили, кому за добычей идти?

– Куда корабль-то вынести обещало? – спросила Крапива. До разбойников, челнов и сокровищ ей дела не было. Щёки воительницы нехорошо запали, глаза горели огнём. Медлительный ижор, однако, не умел отвечать на торопливые вопросы, путающие рассказ. Этак недолго совсем сбиться и позабыть о чём-нибудь важном!.. И он проговорил:

– Тогда мне показалось, они ведали про мёртвый корабль ещё раньше, чем я у них появился. И ждали, пока его к ним приведут. Только те люди, что лодью вели, от сокровищ им малую толику посулили. А тут, Болдырь молвил, напоследок всё заберём…

– Напоследок? – немедля перебил Искра.

– Да… Уходить они с Сокольих Мхов думали. Стало им там почему-то опасно…

– А ещё бы!.. – сдавленно зарычала Крапива. – Куда ни шло, богатого купца пощипать! А вот за то, что батюшку и отроков его погубили, государь Рюрик их…

Её голос сорвался.

– И моего батюшку со товарищи… – хмуро добавил Звездочёт. – Горд князь наш Вадим и непотребство безнаказанным не оставит!

– Дурачьё вы, – сказал Страхиня. – Щенки.

Крапива и Искра разом повернулись к нему. Видно было, как у обоих перед глазами рассеивалось видение двух дружин, совокупно искореняющих Болдырево гнездо.

– Вы что, – продолжал жестокий варяг, – в самом деле считаете, это Болдырь проказил?

Трое юнцов, считавшие себя воинами, ошеломлённо молчали.

– А кому ещё?.. – спросил Искра воинственно, но полной уверенности в голосе не было.

– Видел я дозорного, умершего к сосне пригвождённым, – сказал Страхиня. – Двумя сулицами, и я в этом кое-что смыслю. Многие, кроме обученных воинов, сулицы с двух рук умеют метать?.. А на Суворовичей засаду изобрести и стрельцов так расставить, чтобы ни один от стрел не ушёл?..

У костра сделалось тихо. Десятка два чьих-то гридней, тайно шастающих по болотам, – это не обычный разбой. Это значит, что кто-то надумал вконец рассорить двоих великих князей. Да ещё втравить в их свару Рагнара Лодброка, ведь селундский конунг навряд ли оставит смерть сына неотомщённой…

Искра нахохлился и долго молчал, не зная ответа. Что касается Харальда, он о чём-либо думать даже и не пытался: болело под повязкой сломанное ребро, голову стягивал обруч… И только Крапива легко отрешилась от новой загадки, таимой, как выяснилось, страшными Сокольими Мхами.

– Болдырь, не Болдырь, а лодью ждали у них! – упрямо сказала она. – Чем впусте гадать, его и расспросим!

Страхиня не стал вслух обзывать её дурой, но взгляд тому соответствовал. И как, мол, лихую ватагу воевать собралась? Двое хромоногих да третий увечный, да мы с тобой. Силища!

Крапива всё поняла; к скулам жарко прилила кровь, но упрямая решимость нисколько не поколебалась. Может, и дура, но вот сказала – и выполню! Одна пойду! Болдыря на узкой тропке подкараулю!..

– Можно и не Болдыря, – сказал вдруг ижор, и все повернулись к нему. До сих пор Тойветту не посягал давать поучения воинам, предпочитая говорить лишь про то, чему судьба довела быть видоком. Однако обстоятельный разум ижора пребывал не в праздности и наконец родил толковую мысль. – У разбойного кунингаса есть женщина, – продолжал Тойветту. – Она живёт не там, где все его люди. Я знаю, как выйти туда.

Крапива нахмурилась:

– Глупая баба может ничего не знать о корабле…

– Может и не знать, – кивнул Искра. – Но если у нас будет женщина Болдыря, разговор с ним самим пойдёт по-другому… Ты молодец, Тойветту. Это хорошо, что мы тебя встретили.

Ижор, ободренный похвалой, неожиданно вспомнил нечто достаточно важное. Вот ведь что получается, когда тебя то и дело перебивают и дёргают, не давая обо всём рассказать, как положено у людей! От начала и до конца, ничего не упуская из виду! Куда ж такое годится, – эти странные люди даже не вызнали у него, как была устроена его добрая лодка и кто сделал её, не спросили, какой породы было дерево, на чьей ветке он сидел над протокой!.. Мудрено ли, что он, бедный парень, чуть не сбился с тропы собственного рассказа, чуть не упустил слово, точно драгоценную рыбку из сети!..

– Там, на корабле Калмы, один человек был живой, – сказал Тойветту. – Тот, что лежал на самом носу. Когда я слезал с дерева, я видел, как он шевельнулся. Но я, глупый, решил – это мёртвые заметили меня и готовят погоню!

Услышав такие слова, все посмотрели на Крапиву. Пока велись речи о корабле и о раненом то ли старике, то ли не старике, спасшем Харальду жизнь, у каждого мелькала одна и та же мысль, оставшаяся, впрочем, невысказанной: а не был ли тот неведомый воин пропавшим боярином Сувором Несмеянычем, Крапивиным возлюбленным батюшкой?.. Что, если он был до сих пор жив и помощи чаял?..

– Я же сразу сказала, что чувствую за Харальдом ещё человека, – шепнула Искре Куделька. – Я и теперь его чувствую. Только слабо совсем…

Тут Крапива не выдержала. Вскочила на ноги и вслепую бросилась в лес. Позже она, хоть убей, не могла вспомнить те полсотни шагов, которые пробежала. Память начиналась под матёрой осиной: Крапива обнимала её ствол и прижималась лицом, колотясь в судорожном плаче и до скрипа сжимая зубы, чтобы не завыть на весь лес. Откуда-то возник Искра (и как поспел, хроменький?..), обнял за плечи, делясь теплом, начал гладить по голове, уговаривая: