Священная война - Джек Хайт

— Сакр, — сказал он. — Ты помнишь ночь, когда я нашел тебя?

— Конечно, малик.

— Это была ночь, очень похожая на эту. Темная, с низкими облаками. Ни дуновения ветерка.

— Я не помню погоды, малик. Я прятался под мертвецом — моим дядей — с ножом в руке. Я думал, ты один из франков Рено, вернувшийся, чтобы убить меня.

— Я помню.

Со стороны франкского лагеря донесся громкий крик, и взгляд Юсуфа метнулся к их позициям. Раздался еще один крик, а затем громкий боевой клич, подхваченный дюжиной воинов. Юсуф едва мог его расслышать: «Аллах! Аллах! Аллах!». Люди Эль Маштуба были за линиями франков. Среди франков послышались ответные тревожные крики.

— Труби атаку, — позвал Юсуф.

Сакр протрубил в свой рог, и воины Юсуфа ринулись вперед. Он слышал лязг кольчуг и барабанную дробь их шагов, но в темноте ничего не видел. А потом они появились, освещенные франкскими факелами. Как только свет коснулся их, они взревели свой боевой клич. В лагере франков затрубили рога, и воины бросились к заграждениям. Вскоре Юсуф услышал лязг стали, смешанный с криками ярости и боли. Но его интересовала не битва. Его взгляд переместился к стенам Акры в поисках стрел. Эль Маштуб сражался рядом с ним с тех пор, как Юсуф был мальчиком, с его первого командования у Телль-Башира. Он всегда был рядом. Он был скалой, на которую Юсуф мог опереться.

Он снова взглянул на битву у укреплений франков. Мамлюк достиг вершины лестницы и перелез через частокол, но тут же был зарублен сзади огромным франком, размахивавшим боевой секирой. Следующий воин, взобравшийся по лестнице, пронзил франка копьем в бок, и тот рухнул со стены. Юсуф снова посмотрел на Акру. Все еще ничего. Битва продолжалась, и ночь тянулась. Просвет в облаках пропустил лунный свет, посеребрив море. На побережье не было и следа людей Эль Маштуба. Облака снова сомкнулись. У заграждения битва начала затихать, по мере того как сражающиеся уставали.

— Слишком долго, — пробормотал Юсуф. — Они уже должны были добраться до города.

— Вон там, малик!

Юсуф посмотрел в том направлении, куда указывал Сакр, и увидел горящую стрелу, описавшую дугу от стен Акры и упавшую в океан. За ней последовала другая, а затем третья.

Сакр усмехнулся.

— Они добрались. — Он протрубил в свой рог, подавая сигнал воинам у заграждения отступать.

— Альхамдулиллях, — прошептал Юсуф, его голос потонул в звуке рога. — Слава Богу.

Глава 19

Июнь 1191 года. Средиземное море

Джон перегнулся через борт и его вырвало. Желудок давно опустел, и выходила лишь горькая желчь. Он сплюнул. В первый раз, когда он плыл в Акру, его тоже рвало. Он поднял голову и уставился на горизонт. Он видел лишь бесконечные волны. Но он знал, что до конца дня они достигнут берегов Святой земли. Дома. И Ричард шел, чтобы его уничтожить.

Сомнения насчет Ричарда зародились у Джона после Мессины. Они подтвердились на Кипре. Они отплыли из Мессины в апреле, но во время плавания шторм разделил английский флот. Иоанна и новая невеста Ричарда, леди Беренгария Наваррская, высадились на Кипре, где правитель Исаак — ренегат из римского двора в Константинополе — взял их в плен, надеясь получить за них выкуп от Ричарда. Это была ошибка. Ги и несколько других сеньоров-крестоносцев приплыли из Акры, чтобы присоединиться к Ричарду, и вместо того, чтобы платить, он жестоко покорил остров. Он и его люди высадились на берег под градом стрел, чтобы сокрушить кипрскую армию, и обратили ее в бегство по всему острову. Поскольку Исаак был таким же королем, Ричард пообещал не заковывать его в железо. Он заковал его в серебряные цепи и передал госпитальерам на хранение. Простым людям повезло меньше. Те, кто сдался, видели, как грабят их дома и насилуют их женщин, но по крайней мере они остались живы. Немногих, кто сопротивлялся, убили, медленно, а их головы насадили на пики в назидание другим.

Джон призывал Ричарда проявить милосердие, но король отказался.

— Если я сейчас проявлю к ним милосердие, Джон, то они вытащат ножи, как только я повернусь спиной. Я должен преподать им урок, чего стоит неповиновение.

Возможно, в Святой земле Джону повезет больше, там Ричарду понадобится его совет. Он молился, чтобы так и было, ибо королю отчаянно нужен был кто-то, кто мог бы обуздать его страсти. Жестокость и кровожадность не были неискупимыми недостатками для короля — многие считали их добродетелями, — но импульсивность Ричарда делала его самого своим злейшим врагом. На Сицилии, едва договорившись с Танкредом, он тут же поссорился с королем Филиппом. Танкред согласился отдать Иоанну вместе с ее приданым и половиной положенного ей наследства. Он также «добровольно» внес четыре тысячи тари — эквивалент тысячи золотых динаров — в военные казны и Ричарда, и Филиппа. Танкред был рад заплатить, ибо он получил то, чего желал больше всего: оба короля признали его законным правителем Сицилии.

На пиру в честь соглашения присутствовали три короля, леди Иоанна и Беренгария Наваррская, невзрачная серая мышка с мышиными каштановыми волосами, обрамлявшими круглое лицо, которое было бы миловидным, если бы не длинный, острый нос. Беренгарию на Сицилию привезла мать Ричарда, Алиенора, якобы с целью выдать ее замуж за следующего короля Иерусалима. Но в разгар пира очень пьяный Ричард объявил, что женится на Беренгарии. Филипп был в ярости. Ричард был обручен с его сестрой Алисой, и он воспринял этот новый брак как личное оскорбление. Ричард не улучшил ситуацию, когда назвал Алису шлюхой своего отца и громко поклялся, что никогда не пойдет туда, где до него был Генрих. Филипп вылетел из зала. Два дня спустя он и его люди покинули Сицилию без Ричарда. Они, без сомнения, уже были в Акре.

— Отец Джон. Могу я присоединиться к вам?

Он обернулся и увидел приближающуюся Иоанну. Ее светлое лицо было еще бледнее обычного, а под глазами залегли слабые тени. Она наконец узнала правду о смерти Рожера ди Андрия, и договор короля с Ричардом решил ее судьбу. Теперь она была немногим лучше, чем собственность Ричарда, которой он мог распоряжаться по своему усмотрению.

Джон поклонился.

— Леди Иоанна. Вы хорошо себя чувствуете?

Она кивнула на его одеяние.

— Думаю, получше, чем вы. — Она оперлась локтями о поручень, и они вместе стали смотреть на море. — Какова