Герои и битвы. Военно-историческая хрестоматия. История подвигов, побед и поражений - Константин Константинович Абаза

Он помышлял об окончательном истреблении турецкой армии, надежде, что император в награду за такую услугу выдаст свою дочь за королевича Якова.

17 сентября польское войско пошло вниз по Дунаю, переправилось у Коморна на левый берег и продолжило движение дальше к Парканам, где турки заняли предместное укрепление. По пути к полякам присоединились казаки, опоздавшие под Вену. Конный разъезд привел из-под Паркан 11 турок, которые показали в один голос, что в Парканах не более 3 тысяч и то без орудий. У короля под рукой было только 4 тысячи конницы; польская пехота и артиллерия тянулись позади; еще дальше двигались немцы. Совершенно неожиданно из Паркан выскочила турецкая конница и сбила передовую стражу. Король бросился на выручку. Поляки отбросили турок, но появились новые силы и такие грозные, каких не ожидал встретить король. После оказалось, что в Парканах было не 3 тысячи, а без малого 10 тысяч под начальством храброго паши Кара-Мухамеда. Король осадил драгун и приказал стрелять. Оказалось, что фитили не зажжены. Турки смяли драгун и начали заскакивать в тыл. Гусары бросились врассыпную; ноги лошадей расползались на вспаханных и оттаявших после мороза полях; летели копья, штандарты, литавры; кони топтали своих всадников; переполох был страшный. Погибло много поляков, сам король едва избежал смерти. Он также несся сломя голов, а рядом с ним – коронный хорунжий, кричавший все время: «Спасайте короля! Спасайте короля!» – один рейтар из королевского полка, опередивший короля, сошел с лошади повернул назад и дал в толпу турок несколько выстрелов. Этот рейтар и спас короля, а сам, наверно, погиб. Наконец, показалась голова польской пехоты, за ней артиллерия. Турки прекратили погоню, которая продолжалась верст десять. Король был так огорчен этой неудачей, что два дня не выходил из шатра и не принимал пищи. На третий день он собрал военный совет из польских вождей, немцев не было. Полякам не хотелось воевать: их тянуло в Польшу. «Там, – говорили они, остались лишь бабы да малые дети. Польша осиротела. Кто будет защищать Польшу, если ворвутся турки?», – так говорили паны. Король застучал по столу руками и с гневом спросил: «Где у вас, паны, старая польская отвага? Где защита отчизны, которую нам оставили наши предки? О, стыдно, поляки! Чуяло мое сердце, что вы будете говорить такие речи, оттого-то я и не позвал сюда чужеземца. Так знайте же: завтра утром будет бой!» И король вышел, захлопнув дверь. Герцог Карл охотно согласился принять участие в предстоящей битве. Союзники имели теперь более 40 тысяч, но силы турок оставались в неизвестности, потому что из-за Дуная к ним прибывали подкрепления и днем, и ночью.

Король построил войско в три линии; своих расставил между немцами. С дикой отвагой кинулись турки в атаку. Впереди на белом арабском коне скакал Кара-Мухамед и вел их прямо на гусарскую хоругвь великого гетмана. Соседние батальоны немцев выждали время, дали по ним дружный залп, а гусары бросились вперед, и вся линия, точно по команде, перешла в наступление. Турки повалили назад. Укрепление тотчас было взято, защитники изрублены, а все остальные турки бросились на мост. По приказанию короля, подъехало к берегу несколько орудий и началось страшное истребление. В довершение беды и мост не выдержал: обрушился в Дунай. Мутные, желтые воды быстрой реки запестрели фесками и чалмами. Раненный Кара-Мухамед спасся только с двумя тысячами, прочие погибли. После Парканской победы немцы перешли Дунай и осадили крепость Гран. Поляки оставались в Парканах. Через 4 дня сдали и крепкий Гран, но только не немцам, а королю, иначе не хотели сдаваться. Обезоружив гарнизон, король отпустил его домой, а ключи передал герцогу Карлу. Затем оба вождя дружески расстались: герцог понес войну дальше, а король с поляками направился через Венгрию к своей границе. Королева, Сенат и вся Польша требовали, чтобы он возвращался домой. С трудом поляки пробились через враждебную им Венгрию, в этом обратном походе их погибло больше, чем под Веной и Парканами вместе.

Оба народа – поляки и немцы – оспаривали друг у друга славу избавления христианских земель от ига неверных. Спор дошел до Папы, и он решил его в пользу немцев, обидев поляков. По его приказанию, ежегодно на стенах столицы совершают Крестный ход, причем несут две хоругви: одну с изображением Папы, а другую – императора Леопольда. О доблестном Собеском забыли. Но не забыла его Польша, поставив ему памятник, который и доныне украшает Варшаву.

Шведский король Карл XII

Карл XII родился двести лет тому назад, немного позже царя Петра. Когда ему исполнилось 7 лет, он уже стрелял из ружья, ловко ездил верхом, его стали учить. Как-то учитель спросил у него, что он думает про Александра Македонского? «Я желал бы на него походить, – сказал Карл. – Но ведь Александр Македонский жил только 32 года! – Так что ж? Разве этого мало? Он завоевал несколько государств!». Случилось так, что король умер в возрасте 36 лет, но только не завоевал ни одного государства.

В 16 лет Карл короновался и въехал в столицу на рыжем коне, подкованным серебряными подковами, со скипетром в руке и короной на голове. Когда архиепископ помазал его на царство и взял в руку корону, то Карл вырвал ее и сам надел себе на голову. Впоследствии он никогда не обдумывал своих поступков: все решал с пылу, и не любил, чтобы ему давали советы. Чем больше ему говорили, тем он упорнее стоял на своем. Для него все было возможно. Раз, в совете министров, он вскочил и сказал, что готов вести войну с кем бы то ни было: «Что у меня есть, того никакой черт, от меня не отнимет!». Таков он был в делах, таков был и в забавах. Охоту любил с детства: семи лет убил первую лисицу, а одиннадцати лет – медведя. В охоте за этим зверем Карл хотел походить на древних витязей, о которых он начитался в старых книгах. Вышел королевский указ, чтобы шведы ходили на медведя только с копьем и ножом; сам же король ходил с вилами или дубиной. Однажды он так сильно оглушил медведя дубиной, что его связали и живьем доставили на место. С виду худой и небольшого роста, Карл был силен и крепок. Жизнь стал вести простую, солдатскую; вина в рот не брал, спал где попало. Часто встанет ночью с постели и ляжет на полу, или того лучше – спал зимой в сараях. Пуще всего он пристрастился