Джордж Фрейзер - Флэш без козырей

Можете себе представить, как это подняло мне настроение. Злоба и горечь в словах этой женщины вышибли из меня остатки духа. Я сидел потерянный и молчаливый, до тех пор пока снаружи не послышались голоса Тома Литтла и его спутника. Крышка на отверстии в дверях приоткрылась и в него просунули оловянную миску и бутылку воды. В одно мгновение я оказался у дверей, крича, умоляя и предлагая деньги, но все это вызвало лишь взрывы смеха.

— Слышал, что он сказал? Вот так храбрец, не правда ли? А ты что скажешь, Касс? Может, тоже пообещаешь тысячу долларов за то, что мы тебя отпустим? Нет? Ну не стыдно ли? Нет, сэр, я сожалею, но мы с Джорджем не нуждаемся в ваших деньгах. И в любом случае я не уверен, что вам можно верить на слово. Ха-ха!

И этот жестокий грубиян захлопнул люк и отошел, посмеиваясь.

За все это время Касс не проронила ни слова, а после того, как мы попытались поесть немного тех жутких помоев, которыми нас угостили, и промочили глотки водой из бутылки, она снова забилась в свой угол, свесив голову на грудь и глядя прямо перед собой. Повозка снова двинулась, и остаток дня мы медленно ехали по чертовски плохой дороге, а внутри фургона стало настолько жарко и душно, что я был уверен — мы скоро задохнемся. Раз или два я пробовал заговорить с Литтлом, умоляя его, но в ответ получал лишь насмешки и брань, так что в конце концов бросил эти попытки. Все это время Касси сидела молча, лишь время от времени поворачивая голову, чтобы взглянуть на меня, но никак не реагируя на мои вопли и вопросы. Я обозвал ее черномазой шлюхой, но она сделал вид, что не слышит этого.

Ближе к заходу солнца повозка остановилась, и Касс вроде бы немного ожила. Она выглянула в щель в стенке фургона и повернулась ко мне, жестами показывая, чтобы я говорил шепотом.

— Слушай, — сказала она, — ты хочешь спастись?

Я не верил своим ушам.

— Бежать? Да я…

— Тише, во имя всего святого! Слушай же. Если я расскажу тебе, что нужно делать, обещаешь выполнить мою просьбу?

— Все что угодно! Боже мой — все что захочешь!

Большие темные миндалины ее глаз уставились на меня.

— Не торопись — я знаю, что я говорю. Поклянешься ли ты всем, что для тебя свято, что, если я помогу тебе бежать, ты никогда не оставишь меня, что ты поможешь вернуть свободу и мне?

Мне приходилось обещать гораздо большее и за меньшие вещи. С возрождающейся надеждой я прошептал:

— Я клянусь — обещаю сделать все. Я никогда не покину тебя, клянусь!

Касси посмотрела на меня, а затем обернулась к двери.

— Скоро они вновь принесут нам еду. Когда они откроют люк, ты будешь заниматься со мной любовью — ты понял?

Я не мог понять, в чем дело, но все же кивнул, дрожа от возбуждения. Она продолжала шепотом:

— Когда они это заметят, постарайся во что бы то ни стало разозлить их. Можешь ругаться или издеваться над ними — делай, что хочешь! Предоставь остальное мне. Ничего больше не предпринимай, пока я тебе не скажу.

— А что собираешься делать ты? Чем я могу…

— Тихо! — она придвинулась ближе. — Кажется, они идут. Теперь — за дело, они должны увидеть нас.

И как только у задней части фургона раздали шаги, она соскользнула на пол, задрала на себе платье и потянула меня на себя. Дрожа — и поначалу не из-за обычного возбуждения, — я прильнул к ее податливому телу, нашел губами ее рот и впился в него, как сумасшедший. Эх, вспоминая сейчас об этом, приходится лишь сожалеть об упущенной возможности. Я услышал, как открылся люк, и в это мгновение Касси вскрикнула и забилась в изображаемом экстазе, постанывая и царапая меня ногтями. У люка послышалась возня, а затем раздался крик: «Том! Том! Иди сюда быстрее! Этот проклятый техасец седлает нашу девчонку!»

Снова возня и раздался голос Литтла:

— Черт вас побери, что вы там делает? А ну, слазь с нее сию же минуту! Слазь с нее, слышь, а не то влеплю тебе заряд дроби прямо в задницу!

Я издевательски заревел, послышался грохот открываемого запора, дверцы распахнулись, и в сгущающихся сумерках Литтл заглянул внутрь. Он ткнул в меня своим ружьем. Посчитав, что уже достаточно разозлил его, я откатился в сторонку, а Касси вызывающе чуть приподнялась на локте.

— Черт тебя подери! — орал Том. — Тебе все еще мало?

Я молча стоял, пока он ругался, а его напарник, вытаращив глаза, смотрел на нас из-за его плеча. Наконец, Касс пожала плечами и, продолжая демонстрировать свои красивые ноги, заметила:

— Почему вы не оставите нас в покое? Что в этом плохого?

Маленькие свиные глазки Литтла впились в нее. Он облизнул губы, все еще держа меня на мушке.

— Что плохого? — его голос вдруг стал сиплым. — Ты девчонка старого Форстера, не так ли? Думаешь, ты можешь кувыркаться, с кем только захочешь? Нет уж, моя милая — по крайней мере, пока я рядом. Ты, грязная негритянская подстилка!

Она вновь пожала плечами и проговорила голосом, совсем непохожим на свой обычный:

— Если масса так говорит, то Касси не будет. Этот парень все равно слабоват для меня, я привыкла к настоящим мужчинам.

Маленькие глазки открылись пошире:

— Это правда? — Его вялый, заросший бородой рот расплылся в ухмылке. — Ну, что ж, об этом стоит подумать. Не предполагал, что ты, Касси, так любишь это дело — с твоим-то воспитанием и замашками леди. — Видно было, что он напряженно кое о чем думает, и нетрудно было догадаться, о чем именно. — А ну — вылазь из повозки, слышишь? А ты, — Литтл обернулся ко мне, — веди себя смирно, если не хочешь получить пулю в брюхо. Идем, девочка, вытаскивай свой задик из фургона, да поживей!

Касси легко скользнула к дверцам и спрыгнула на землю. Я стоял на месте, а сердце бешено стучало у меня в груди. Том убрал ствол, а его приятель захлопнул дверь и закрыл ее на засов, оставив меня в полной темноте. Но я вполне четко слышал их голоса.

— Ну же, Касс, — говорил Литтл, — вот мы и вместе, так что давай-ка поживей. Давай, ложись, слышишь?

Последовала пауза и — снова этот непривычный голос Касси:

— Масса будет добрым для Касси? Касси — хорошая девочка, пожалуйста, масса, очень прошу вас.

— Клянусь, Богом, конечно! Слушай, Джордж, иди-ка сюда. Держи вот пушку и пока глотай слюнки! Клянусь Богом, эта красотка будет моей — прямо здесь и сейчас! Чего ты ждешь, Джордж? Давай, иди отсюда!

— А что же, я ее так и не попробую? Мне на нее только смотреть, что ли?

— Смотреть? Что ты такое говоришь! Что я — бесстыжий ниггер, чтобы позволять кому-то глазеть, как я катаюсь на моей кобылке? Ты получишь свое, когда я закончу. Ладно, оставь мне пушку — буду держать ее под рукой, на тот случай если леди захочет выкинуть какой-нибудь фокус, но ты ведь не захочешь, дорогая?