Ксавье де Монтепен - Владетель Мессиака. Двоеженец

Жан Польгаст во время этого разговора, совершенно для него непонятного, присматривался к ущельям, ведшим на вершину.

— Вот, наконец, и они! — воскликнул он, указывая на показавшийся отряд вооруженных.

Эвлогий внимательно поглядел на отряд Канеллака и дал два пистолета и заряды Мицу, говоря:

— Умеешь ты с этим обращаться?

— Вот вы это сейчас увидите.

— Если так, то иди за мной.

Эвлогий поставил мальчика в засаду в глубину грота, выходящего отверстием на наклонную площадку, куда направлялся Канеллак со своим отрядом. У самого дикого человека в руках не было иного оружия, кроме громадного топора, который вряд ли могли поднять двенадцать человек.

Когда враги приблизились шагов на двадцать, Эвлогий вдруг поднялся из-за камней во всю свою величину и крикнул:

— Вот я перед вами!

Едва увидав эту грозную фигуру и сейчас же узнав ее, Канеллак и его люди разом выстрелили. Страшный грохот, усиливаемый эхом, наполнил горы и, казалось, поколебал их до основания. По крайней мере, лежавшие неподвижно над головами вооруженных скалы пришли в движение и покатились на несчастных. Ужасный крик отчаяния и страха раздался в среде уничтожаемых людей Канеллака. Камни сверху сыпались и били их, ломая руки, разбивая головы и превращая человека, попавшего под их град, в массу окровавленного мяса.

Эвлогий снова показался на вершине горы и снова крикнул:

— Ну, что же вы! Я вас жду: идите брать меня!

Семеро было уничтожено обломками скал, трое убито выстрелами Мица и Жана Польгаста. Только Проломи-Бок и сам Канеллак остались в живых и бежали, пораженные ужасом от такого неожиданного истребления их товарищей.

— Никто из вас не выйдет отсюда живым, — крикнул Эвлогий и бросился в погоню за ними. Но страх придал крылья бегущим, они успели достичь первыми трактира тетки Жиро и забаррикадировались в нем.

Эвлогий начал было рубить топором дверь, а Миц, прибежавший за ним, пытался сломать оконную раму. Но Жан Польгаст хладнокровно указал забывшемуся от гнева дикому человеку на отряд вооруженных наемников, показавшийся на дороге, и сказал:

— Тетка Жиро говорит, что это люди де Шаранса. Вам надо бежать, граф Каспар д'Эспиншаль!

Эвлогию довольно было взглянуть на дорогу, чтобы по достоинству оценить важность этого предупреждения. Он окликнул Мица и ушел в горы так же быстро, как спустился с них, сказав на прощание крестьянину:

— Я тебя не забуду, Жан Польгаст! Иди домой и не говори никому ничего из того, что ты видел. Если случится надобность увидеться со мной, приходи на Чертову гору, я буду там.

XX

Вести о битве Канеллака с Каспаром д'Эспиншалсм и истребление его бандитов очень скоро разнеслись по округе и до крайности озадачили Шато-Морана, Рауля, Телемака де Сент-Беата и других. Они ничего не могли понять: Каспара д'Эспиншаля видели около Клермона, и на другой день этот же Каспар д'Эспиншаль истребил десять человек на другом конце провинции. Он одновременно находился в разных местах; его видели люди, которым нельзя было не верить. Суеверие не замедлило наделить грозного графа сверхъестественными качествами и даже провозгласили его самим дьяволом.

Возвращаясь в горы из похода, кончившегося истреблением десяти бандитов, де Канеллак с Проломи-Боком встретили Шато-Морана и Телемака де Сент-Беата, и те услышали от них о новом подвиге мнимого Каспара д'Эспиншаля.

— Что же? Все к лучшему, — возразил старый Шато-Моран, — его видели в Канкбоа — вывожу заключение, что он там укрывается, а если это справедливо — можно оцепить и взять его, во что бы то ни стало.

Наскоро сделаны были распоряжения, и все отряды, согласно уговору, 7 февраля двинулись в Пиу, чтобы наутро открыть осаду Чертовой горы. В помощь вооруженным людям каждое селение прислало свой контингент; из Фирмани прибыло восемьсот человек, из Песиньо — триста, Меннетроль — двести; Арек, Уние, Фрессе-Барон, Ретунарк и другие прислали целые толпы людей, составивших настоящую армию.

Со времен последнего крестового похода никогда не собиралось на Вале подобного ополчения; все шли против одного человека.

Эвлогий, увидя со своей позиции на Чертовой горе, какие массы собрались на борьбу с ним, почувствовал сатанинскую гордость и воскликнул почти радостно:

— Один против всех! Прекрасно! Принимаю вызов и начну битву!

Миц был послан в разведку. На этого карлика, привыкнув к нему и оценив его, Эвлогий теперь смотрел с гордостью. Карлик, со своей стороны, очень привязался к Эвлогию.

— Мы, наверное, погибли! — воскликнул мальчик, вернувшись с разведки.

— Почему ты так думаешь? — остановил его Эвлогий.

— Их собралось там почти три тысячи человек. Не можем же мы их всех перебить!

— Кто знает, что мы можем сделать! Но они нам ничего не в силах сделать. Пищи у нас на несколько дней, притом остается еще ресурс — охота.

После завтрака Миц лег на сухие листья отдыхать в пещере, а Эвлогий пошел осматривать позицию. Пробираясь между каменьями, он скоро спустился на одну платформу, с которой ясно различал: дорогу в Пиу, несколько домов деревни Лавут, башню Полиньяк и Луару, протекавшую вдали и сверкавшую как стальная полоса. Везде горели огни; везде стояла стража. Он теперь понял все: его окружили и стерегли на всех выходах.

Суровый дикарь вздохнул и прошептал:

— Я могу погибнуть, но жаль, если убьют бедного ребенка Мица!

Надо ли говорить, что карлик, сын Наны, изнасилованной зверски Эвлогием, теперь вдруг сделался дорогим его сердцу; в нем он узнавал свои приметы, видел самого себя. Он был отцом, и новые чувства наполняли его грудь.

«Нет, он не струсит только потому, что придется защищать себя и своего сына!» — решил Эвлогий и вдруг страшно побледнел.

По Луаре плыла лодка. В ней сидел какой-то человек, закованный в железо, вокруг него плакало пятеро детей.

— Что это такое? — воскликнул он.

Скоро он мог различить в лодке, в оковах, крестьянина Жана Польгаста и его детей; старшему было восемь, а младшему два года. Солдаты подхватили арестанта и потащили его в лагерь. Везде вокруг огней толпились люди в пестрых одеждах; одни носили дрова, другие варили ужин, третьи расхаживали без дела и разговаривали. Эвлогий, благодаря мраку вечера, спустился еще ниже и мог очень основательно разглядеть лагерь своих врагов.

XXI

Случилось вот что. Вдова Жиро на допросе показала, что с графом в день битвы Каспара д'Эспиншаля с бандитами Канеллака были: какой-то ребенок, ей неизвестный, и крестьянин Жан Польгаст. По просьбе Канеллака Шато-Моран велел взять Жана Польгаста с семейством и доставить в лагерь.