Лоуренс Шуновер - Блеск клинка

Потом он прижал запястье со смертоносным оружием коленом к палубе. Это освободило его правую руку, которой он обхватил шею человека, левой же он захватил его ногу и снова попытался оторвать его от капитана. Но человек сомкнул ноги вокруг тела Джастина с отчаянной силой, и капитан начал задыхаться. Пьер не решился снова упираться коленями в раненого капитана в попытке оторвать от него нападавшего. Более того, ему опять пришлось иметь дело с ножом, потому что человек вырвал руку из-под его колена и нанес внезапный удар Пьеру.

Удар пришелся Пьеру в ягодицу. Пьер вовсе не собирался соблюдать приличия, но внезапный укол стального клинка взбесил его. Он поймал руку нападавшего и вывернул ее так, что кость вырвало из плечевого сустава, и окровавленный нож упал на залитую кровью палубу. Человек, который должен был испытывать ужасную боль, неожиданно разразился бешеным хохотом. Джастин задыхаясь произнес:

— Его ноги раздавят меня.

Пьер слегка отодвинулся от человека, не обращая внимания на его свободную руку, которая начала царапать и рвать обнаженную грудь Пьера. Он накрыл своей большой ладонью лицо человека и всей своей силой и весом отбросил его на палубу. Голова человека ударилась о палубу с ужасным треском; человек затих, и Пьер увидел, что это был Педро Дино. Изо рта его выступила кровавая пена; он лежал с открытыми глазами и казался мертвым.

Брандт услышал шум и бросился наверх по трапу, его пышный наряд был в поразительном беспорядке. При лунном свете он увидел кровь и людей на палубе и громко позвал вахту, мастера Криспина и Святую Хильдегард из Бекельхайма, праведницу, которая при жизни писала медицинские трактаты; потом он бросился на помощь, которая была очень кстати.

Он и Пьер снесли капитана вниз по крутой лестнице. Джастин был в сознании и очень страдал. Кровь из раны стекала по его мундиру, пропитав его от плеча до пояса. Появился Криспин со своей жаровней, он раздувал угли, чтобы увеличить жар. Вахтенные сбежались на корму и с испуганными лицами столпились у дверей большой каюты.

— Отошлите людей! — приказал Джастин. Боль от раны в плече заставила его прикусить губу. Он знал, что его ожидает, и был слишком горд, чтобы содрогаться от прижигания под любопытными и сочувственными взглядами.

Они уложили его на койку. Паж увеличил огонь в фонаре. Брандт и Пьер поддерживали капитана, пока хирург по необходимости грубо и быстро снимал с него мундир. В рану попали полоски ткани от прорезанного ножом мундира. Их извлечение причиняло боль.

— О, проклятый дьявол! — цветисто выругался капитан по-итальянски. — Ты не можешь поосторожнее?

— Спокойно, хозяин! Спокойно, мой капитан! Это займет одну-две минуты. Хирург работает быстро. — Пьер неосознанно заговорил на итальянском языке оружейника.

— Это абсолютно необходимо, сэр Джон, — сказал Криспин. Он был обескуражен длиной разреза, а также сильно кровоточащим укусом на бедре.

— Вы тоже уходите, Пьер, — приказал капитан.

Пьер повиновался, прижимая руку к раненой ягодице. Но Криспин заметил кровь, стекающую по его ноге.

— Я сейчас займусь вами, господин Пьер, — крикнул он.

Паж закрыл дверь большой каюты и встал перед ней, скрестив руки. Из каюты не доносилось ни звука. Люди собрались небольшими кучками под палубой и разговаривали вполголоса.

Пьер хромая добрался до своей каюты и попытался осмотреть рану, но она была за пределами видимости. Он взял носовой платок и прижал его к ране, надеясь остановить кровотечение, но оно не останавливалось. Кто-то догадался зажечь фонарь в его каюте, которым он редко пользовался; он усилил огонь и взглянул на платок, превратившийся в сырой темно-красный комок.

В этот момент раздались быстрые шаги по лестнице, и в дверях показался Брандт.

— Досточтимый и глубокоуважаемый господин Пьер! — взволнованно произнес он слова, являвшиеся переводом какого-то уважительного обращения по-немецки. — Я не заслуживаю моего поста. Сам штурман принял у меня дежурство.

— Отлично, Брандт! Как капитан?

— Мы еще не знаем, сэр. Хирург еще ухаживает за ним. Я пришел сообщить вам, что Педро Дино нет.

— Я знаю, — сказал Пьер. — Я вынужден был это сделать, иначе он убил бы капитана. Да упокоит Господь его грешную душу.

— Я не это имел в виду, сэр. Я имел в виду, что он исчез. Его нет на корабле. Он за бортом.

— Это жестоко, Брандт. Неужели Дюмон приказал бросить его за борт без молитвы? Лично я не осуждаю его, но капитан может осудить, когда выздоровеет.

— Нет, вы не убили человека, сэр. Он сам покончил с собой. На палубе остались следы крови до шпигата[21] и отчетливый отпечаток его ладони на поручне. Вы можете убедиться, что он дополз до борта и бросился в море. Ваша рана серьезна? Мы все слышали слова мастера Криспина, что он займется вами, как только закончит с капитаном. Я не вижу раны, сэр.

— Только ненормальный человек может покончить с собой, — сказал Пьер. — Что касается моей раны, досточтимый и глубокоуважаемый помощник штурмана Брандт, я тоже ее не вижу. Не будете ли вы так добры осмотреть ее? — Он убрал платок и повернулся. Внимательный немец ответил:

— Рана длиной в два пальца, узкая; это порез; не знаю, насколько он глубок. Из глубины его прерывистыми струйками сочится кровь. Это нехорошо.

— Да, я знаю, что нехорошо. Заткните туда платок, сможете?

— Это будет больно, сэр.

— Несомненно. Я не говорю, что мне это приятно. Но это остановит кровотечение.

— Очень хорошо, сэр. — Он начал запихивать край ткани в рану. — Уверен, что хирург, — произнес он, в то время как Пьер сжал зубы и задержал дыхание, — сделал бы это лучше, чем я, но это разумно — остановить кровотечение.

Вскоре из большой каюты пришел мастер Криспин и сказал, что капитан спокойно спит под влиянием лекарства. Он закрыл рану Пьера и остановил артериальное кровотечение единственным способом, который был известен ему и любому другому хирургу, и дал ему выпить немного жидкости.

Медицинские теории Криспина были тщательно разработанными. В них большую роль играли аналогии. Рана капитана была неглубокой и длинной; поэтому хирург приготовил большую дозу вина с водой с незначительной добавкой опиума. Он полагал, что для смягчения боли при такой ране требуется большое количество растворителя и немного активного средства. Рана Пьера была узкой и глубокой, поэтому Криспин дал ему немного лекарства в концентрированном виде. По его теории это было необходимо, чтобы лекарство проникло в глубину пореза и нейтрализовало боль. Таким образом, капитан получил слишком малую, а Пьер — излишнюю дозу, но поскольку обе раны не представляли смертельной опасности, искусством Криспина оставалось только восхищаться.