Слон императора - Северин Тим

Кинув одобрительный взгляд на наследника, он добавил:

– Наш сын напомнил нам, что птицы рух обитают в землях, лежащих к югу от Зинджа.

Тут внимание халифа вернулось ко мне, и его тон не оставлял сомнений в том, что он отдает приказ:

– Мы тоже желали бы добавить рух в нашу коллекцию. Ты и твои спутники выказали великое умение по части добычи и перевозки животных. Посему мы прикажем надиму Джафару сделать приготовления для вашего путешествия в страну Зиндж и земли, где обитают птицы рух. Ты же привезешь оттуда не менее двух птиц. Одна останется в моей коллекции, другую же ты отвезешь королю Карлу.

Мне оставалось лишь поклониться. Чаемая аудиенция приняла совершенно неожиданный и нежелательный оборот, с которым я ничего не мог поделать. В голову только настойчиво лезло желание Карла, чтобы я отыскал для него единорога.

Халиф же повернулся к Абдаллаху:

– Мы полагаем, что нашему новому посланцу в страну Зиндж надлежит оставить книгу у себя, доколе он не вернется из странствия. Она может пригодиться ему.

Трясущимися руками я принял бестиарий у Абдаллаха. Вероятно, мой испуг был заметен, потому что халиф посмотрел на меня сверху вниз, и мне показалось, что в его взгляде мелькнула усмешка.

– Ты сможешь, Зигвульф, передать книгу в нашу библиотеку, когда вернешься, – сказал он мне. – И не смотри с таким отчаянием. Искандер доходил до самых пределов земли и даже посетил Страну тьмы. В нашей Священной книге говорится, что он достиг даже Источника жизни. Возьми его себе за образец.

С этими словами правитель поднялся на ноги, и занавесь, разделявшая комнату на части, начала задвигаться. Но прежде чем она сомкнулась, я заметил на лице соперника Абдаллаха, наследника престола, торжествующую злорадную усмешку.

Как только мы с Озриком вернулись в отведенное нам жилье, я послал за Аврамом.

– Где находится страна Зиндж? – спросил я, едва драгоман появился на пороге.

Он изумленно взглянул на меня:

– На берегу Эфиопии. Далеко на юге.

– Ты был там? Или кто-нибудь из твоих сородичей?

Раданит покачал головой:

– Насколько я знаю, никто. А в чем дело?

– Халиф посылает нас за пределы страны Зиндж, чтобы мы добыли для его зверинца новых животных, – мрачно сказал я.

У Аврама явно полегчало на душе:

– Боюсь, что тут я ничем не смогу помочь вам. Языки народов того берега мне неизвестны. Придется вам попросить, чтобы вашему отряду подыскали другого переводчика.

– Но тебе хоть известно, что из себя представляют эти люди?

– Знаю только, что они черные. – Аврам бросил на меня насмешливый взгляд: – И каких же животных вам следует доставить?

– Халиф назвал птицу рух, или симурга, – ответил за меня Озрик. – Это то же самое, что и грифон, нарисованный в бестиарии.

Драгоман разглядывал нас, не то не веря своим ушам, не то чем-то забавляясь:

– Вы что, верите, будто такой зверь действительно существует?

– Я здесь совершенно ни при чем, – ответил я. – Экспедицию затеял наследник престола.

Раданит испустил короткий вздох:

– То есть как это?

– Я уверен, что юный Абдаллах уговорил отца почтить нас личной аудиенцией. А его сводный брат предложил отцу приказать нам отыскать для него в Зиндже птицу рух, – объяснил я.

– Зигвульф, будь осторожен, – медленно сказал Аврам, тщательно подбирая слова. – Ты вступил на опасную почву.

Я молчал, ожидая продолжения.

– Я уже предупреждал тебя о том, что возле трона идет непрерывная борьба, – напомнил драгоман. – Абдаллах угодил отцу, предложив повелеть тебе и Озрику лично преподнести ему таинственную книгу. И тогда наследник возревновал и решил, что ему удастся унизить брата, отправив тебя с заданием, которое вряд ли возможно выполнить.

Я молчал, стараясь придумать, каким образом можно уклониться от поездки на поиски птицы рух, но тут заговорил Озрик:

– Вряд ли поймать и привезти птицу рух опаснее и труднее, чем совладать с парой белых медведей. Вало наверняка с этим справится.

– Завидую твоей уверенности, – ответил Аврам, не скрывая насмешливого высокомерия. – Если бы эти птицы существовали и их было бы так легко добыть, они, полагаю, давно уже были бы в зверинце халифа.

Глава 16

Затем мы с Озриком направились в дворцовую библиотеку, где Муса сумел немного просветить нас по поводу птицы рух. Мы застали его все в той же душной комнате, где и в первый раз, окруженным книгами и свитками.

– Никогда не думал, что от перечня упоминаемых в книгах животных, который составил наш библиотекарь, может быть польза, – сознался он. – Но, похоже, я ошибался.

– Наш бывший драгоман сомневается в том, что они вообще существуют, – сказал ему Озрик.

Муса вытер пот с лысого черепа куском материи:

– И до самого недавнего времени я согласился бы с ним. Но наши хранители архивов все же отыскали сообщения о подобных зверях и птицах.

– Вроде грифона из бестиария? – уточнил я.

– Нечто подобное, – подтвердил писец. – В записях из Индии содержатся упоминания о гигантской птице, именуемой гарудой, которая столь велика, что уносит в когтях слона. Есть сведения и из Китая об огромной птице пэн. Что интересно, эта самая пэн якобы каждый год улетает неизвестно куда за океан.

– В страну Зиндж? – предположил я.

– Позвольте показать вам карту. – Муса, тяжело ступая, подошел к стене, где висел круглый плоский щит из тонкого металла в пару футов поперечником. Сняв его с крюка, ученый положил щит на пол возле своего столика.

– Это, – сказал он и, наклонившись, ткнул в самую середину толстым пальцем, – место, где мы сейчас находимся, Багдад.

Поверхность щита была испещрена неровными замкнутыми фигурами. Я не сразу сообразил, что эти странные абрисы означают страны. В таком случае надписи, сделанные внутри каждой из них арабскими письменами, должны были быть их названиями.

Палец Мусы передвинулся на обширное пустое пространство.

– Это море, которое лежит южнее Багдада. А это, – он указал на ломаную линию ближе к краю диска, – побережье Ифрикии.

Четкие линии карты приводили на память геометрические фигуры в центральном дворе библиотеки. Что ни говори, с таким способом обозрения мира я еще не сталкивался.

– Каждый год, – объяснял писец, – с полдюжины наших судовладельцев отправляют в плавание торговую флотилию. Корабли плывут на юг вдоль берега, останавливаются у разных берегов, бросают якоря и ждут, когда к ним явятся местные жители, чтобы меняться, продавать и покупать. Настоящих портов там нет.

– А случалось кому-нибудь из мореходов заплывать дальше страны Зиндж? – поинтересовался я.

– Корабельщики опасаются угодить в капкан. Все дело в ветрах. Четыре месяца в году ветер дует с севера, а затем следует непродолжительное безветрие, и ветер меняется на южный. Корабль, зашедший слишком далеко, рискует не успеть вернуться в нужный сезон. – С этими словами великан вернул колесо-карту на крюк и снова уселся за стол. Я постарался скрыть разочарование. Ведь в путешествиях карты просто бесценны – я хорошо помнил, насколько полезен нам был итинерарий Аврама.

– Делают ли ваши мореходы, посещающие Зиндж, карты? – спросил я Мусу.

– Увы, нет. Они полагаются на звезды. – Толстяк одышливо хохотнул. – Как я уже сказал вам во время беседы о пророческих снах, мы предпочитаем изыскивать пути по звездам.

Торговые суда ежегодно отправлялись в страну Зиндж из соседнего с Басрой порта Аль-Убуллы. Джафар позаботился о том, чтобы нас – Озрика, Вало и меня – в ожидании подготовки кораблей поместили в доме местного купца. Этот прекрасно устроенный просторный дом, построенный из брусков снежно-белого коралла, служил и жилищем, и складом: большая двустворчатая дверь вела с улицы во внутренний двор, где хозяин складывал свои товары. В Аль-Убулле не было столь палящего зноя, как в Багдаде, но из-за влажности морского воздуха здесь стояла постоянная духота, и мы непрерывно обливались потом. Судовладелец Сулейман, которому по просьбе (а вернее сказать, по велению) Джафара надлежало отвезти нас в Зиндж, внешне походил на гнома. Он был малоросл и костляв, а его подбородок и щеки окаймляла клочковатая седая борода. Я полагал, что ему уже около шестидесяти лет, но он был очень подвижен и полон кипучей энергии, а глаза его блестели ярко, как у четырехлетнего младенца. Он пригласил меня и Озрика осмотреть его корабль, стоявший на якоре чуть поодаль от портовой набережной Аль-Убуллы. Над водой разносился шум корабельных работ: суда подготавливали к дальнему плаванию. Звучали напевы грузчиков, в такт которым они бегали с тяжелыми тюками и ящиками на спинах, буханье молотков плетельщиков, сращивавших канаты, жужжание пил и продолжительный скрип дерева о дерево, с которым на мачтах поднимали и опускали для проверки реи. В воздухе висел неповторимый запах свежего дерева, гниющего на берегу мусора, огней углежогов и рыбьего жира, пропитавшего корпуса судов.