Эмма Выгодская - Опасный беглец. Пламя гнева

— Приведите следующего! — велел адъютант.

Привели следующего. Вся сцена повторилась, только на этот раз всё прошло быстрее. Генерал торопился.

Допрос был окончен.

— Уведите их! — махнул страже генерал.

Тут странный, хриплый, точно перебитый прикладом р голос раздался в углу.

— Мата-нингу!.. — сказал голос.

Все посмотрели в угол. Си-Памага на коленях выполз на середину комнаты.

— Мата-нингу, — повторил он.

«Мата-нингу» на языке малайцев значит: «чёрное дело» — насилие над безоружным, неблагородный приём, к которому честный воин не должен прибегать ни в войне, ни в ссоре.

Малаец улыбался жестокой, непрощающей улыбкой.

— Уберите его! — отмахнулся генерал.

Оставалась пустая формальность. Адъютант с той же безоблачной улыбкой протянул Эдварду протокол допроса для подписи.

— Я не подпишу, — сказал Эдвард.

Генерал разговаривал с де Рюйтом. Он обернулся.

— Я не подпишу протокола, — побледнев, твёрдо повторил Эдвард. — Допрос малайцев чинился с пристрастием.

Генерал дёрнул шеей и засопел.

— Менгер Деккер, если у вас есть особое мнение… — начал генерал и вдруг остановился. Должно быть, ему не понравились лица малайцев из стражи, стоявшей у дверей.

— Обсудим потом! — резко сказал генерал.

На следующий день Михельс заторопился домой. «Вулкан» снова запыхтел машиной в крошечной натальской бухте.

«Вулкана» знали по всему западному берегу Суматры, — это было единственное паровое судно в Верхнем Паданге.

Когда генерал поднимался на нём вглубь страны по большим рекам западной Суматры, от одного вида свинцово-серой трубы «Вулкана» малайцы бежали из прибрежных кампонгов в леса.

Генерал заторопился.

— Мне надо спешить, — сказал он. — Мои дорогие детки! Нельзя оставлять их надолго одних! Все были больны, когда я уезжал. Корнелиус разбил клюв о камень, Паулина перестала гулять, Маргарита что-то грустит, ничего не клюёт…

— У вас большая семья, экселлентье? — не поняв, спросил старичок-казначей.

— Это индюки, — строго ответил генерал. — Индийскую птицу воспитываю.

Перед самым отъездом генерал подобрел: ему принесли в подарок двух индюшат редкой сине-бронзовой породы.

— Таких у меня ещё нет! — обрадовался Михельс. — Устройте их в моей каюте!

Наверху, на голой палубе, свалили Си-Памагу и троих его товарищей. Их везли в Паданг на том же судне.

— Дайте им воды, корму!.. Как бы они не погибли! — беспокоился генерал.

— Кто? Малайцы? — спросил старичок.

— Нет, цыплята!.. Индюшата!.. Они не любят качки, — объяснил генерал.

— Что касается вас… — Михельс повернулся к Эдварду. — Менгер Деккер…

Гримаса передёрнула широкое красное лицо резидента:

— Вам, менгер Деккер, я пришлю письменное отношение.

Глава пятая

ЭТО ХУЖЕ, ЧЕМ ВОЙНА

Майор де Рюйт отдыхал у себя в бенгало, на походной кровати.

— Никого не пускать! — приказал майор ординарцу.

Он только за сутки до того вернулся из дальней поездки.

Пришлось разнести посёлок и повесить десяток малайцев: на участке убили двоих миссионеров.

А теперь есть сведения: неспокойно в Танабату, — баттаки[35] взбунтовались. Перерезали старшин, поставленных властями, и сожгли посевы какаовых деревьев.

Да, дома, в Голландии, не знают, как оно здесь достаётся, коричневое золото, голландское какао, лучшее в мире.

Форты по всему берегу, контингенты войск почти в каждом прибрежном населённом пункте, военные экспедиции вглубь острова. Суматранские малайцы упрямее всех других малайцев Архипелага, с ними невозможно сладить.

Уж куда умнее были англичане: обменяли с голландским королём свою часть Суматры на Малакку и Сингапур.

Майор тёр ногу; она отчаянно ныла от переправ вброд, от ночёвок на болотах. Десятки миль по лесам, отравленная вода, змеи, непроходимые топи…

— Это хуже, чем война!..

Майор растёр больную ногу, закурил трубку.

— Больше никуда не поеду! — решил майор.

— Почта! — сунулся в дверь ординарец.

— Положи на стол!..

Де Рюйт, не читая, отодвинул пакеты. Почта из Паданга!.. Вот тот большой серый пакет с сургучной печатью, с надписью «секретно», конечно, от резидента.

Майор поморщился. Только бы больше никуда не гоняли!.. Он раскурил погасшую было трубку.

— Дорогой майор!.. — Кто-то стучался в дверь, выходящую на веранду.

— Иоганн, я сказал тебе: никого не пускать!

— Дорогой майор, я так счастлив! — Эдвард Деккер, младший контролёр, не слушая ординарца, ворвался в комнату. — Я так счастлив, дорогой майор!..

Де Рюйт отложил трубку.

— Чем же вы так счастливы, мой юный менгер? Вы женитесь?

— Нет, нет, майор!.. Я еду к баттакам!

— К баттакам? — Майор де Рюйт даже сел на постели. — Вы? — Он собрал разлетевшийся из трубки табак. — Что вы там будете делать?

— Успокаивать их. Смотрите!

Эдвард протянул листок.

— С последней почтой получил из Паданга!

— Письменное отношение от самого резидента?.. — Де Рюйт поднял брови.

«Младшему правительственному контролёру Деккеру предписываю в трёхдневный срок выехать в Танабату для мирного устранения недовольства среди баттайских племён…»

— К баттакам? Без охраны! Без войска?.. Резидент сошёл с ума!

— Нет, майор! Наконец-то!.. Я так рад!.. Наконец-то резидент понял!.. Вместо пушек понести жителям гор слово убеждения. Вместо вооружённых солдат — дружбу и мир!..

— Дружбу и мир?.. От резидента? Баттакам? — Де Рюйт с сожалением посмотрел на Эдварда.

«Я хотел бы быть так же молод, как ты, младший контролёр, — подумал майор. — И так же верить в людей».

— Я так счастлив, дорогой майор!.. Я много лет мечтал о такой поездке!

— А что вы берёте с собой?

— Вот! — Эдвард вынул книгу.

— Малайский словарь?.. Возьмите лучше пистолеты!

— Нет, нет, майор, я еду без оружия!.. Я так счастлив!

Эдвард уже убегал.

— Погодите, менгер Деккер, погодите!..

Майор, прихрамывая, выбежал за ним на веранду.

— Да, майор?

— Возьмите у меня десяток туземных егерей. Честный, проверенный народ, отличные стрелки! С ними все дела пойдут куда скорее.

— Нет, нет, не надо!

Эдвард исчез.

Де Рюйт вернулся к своей кровати, вздохнул, покачал головой, потёр ногу.

— Посмотрим почту. Что же пишет резидент?

Майор взял серый пакет с надписью «секретно».

Значит, это не Танабату, раз туда посылают Деккера «для мирного устранения недовольства». Хорошо, хорошо… Куда же посылают меня и моих солдат?