Питер Марвел - Пираты Елизаветы. Золотой век

Унылое молчание, изредка прерываемое короткими ругательствами, воцарилось в лагере. Никто не хотел никого видеть, все избегали любых разговоров, словно боялись, что жестокое разочарование, терзавшее их души, может ненароком выплеснуться в слепой и яростный гнев, который приведет к бессмысленным обвинениям и поножовщине.

Кроуфорд сидел, прислонившись спиной к сосне, и боролся со сжигающей его изнутри лихорадкой. Половину жизни потратил он, чтобы добраться до этих сокровищ, и вот все рухнуло в одно мгновение. Но он не потерял головы. Он думал о том, как отсюда выбраться. Остальное теперь было неважно. Он оглядел свою команду. Что ж, все, кто пришли с ним, живы и относительно здоровы – значит, он не такой уж плохой капитан. Теперь его долг – вывести их к заливу, где с Начанчель на борту их ждет куттер «Король Луи». А ведь она с самого начала бормотала какую-то ерунду про то, что здесь нет никаких сокровищ. Кроуфорд вспомнил горячие глаза дочери майя. Да уж. Как в воду глядела. Он не вспомнил о ней ни разу – ни разу за этот месяц, с тех пор, как нога его ступила на этот проклятый остров. Интересно, поплачет ли она о нем или злорадно усмехнется – она всегда ненавидела белых. Но тут тень другой женщины возникла в его мыслях, и образ индианки растаял. Лукреция… Каково же будет тебе найти здесь вместо золота кости умерших от проказы…

– Эй, – крикнул Кроуфорд, – позовите сюда кого-нибудь из черномазых…

Капитан Ивлин жестом поманил к себе одного из маронов и кивнул на Веселого Дика. Негр, который так и не сумел побороть страх, с суеверным ужасом оглянулся на скалу с крестом и чуть ли не на карачках приблизился к Кроуфорду.

– Ты пойдешь назад, найдешь французов, что идут за нами. Там будет белая женщина, черные волосы, – Кроуфорд указал себе на голову, – зеленые, как вода, глаза. Понимаешь?

– Да, масса, я видел ее в ночь, когда нгомбо танцевать.

– Скажешь ей: «Золота не было. Уходи». И возвращайся обратно. Понял? Я буду ждать тебя здесь.

– Да, масса, да. – Негр затряс головой и повторил то, что он должен был передать Лукреции. Не прошло и четверти часа, как марон исчез.

Кроуфорд снова закрыл глаза и погрузился в размышления, то и дело впадая в короткую, не приносящую облегчения, дрему.

Поужинав и кое-как пристроившись на угловатых камнях, постепенно все заснули тяжелым сном. Небо заволакивалось большими тучами, и делалось еще темней. Не чувствовалось ни малейшего ветерка. Ночная тишина нарушалась лишь заунывным криком какой-то незнакомой птицы.

К этому времени порывы ветра усилились. Сухие ветви громадных сосен с глухим стуком ударялись друг о друга. Порой было слышно, как они, отломившись, падали на размокшую землю. Не одно гигантское дерево, высохшее, но все еще стоявшее, повалилось в эту бурную ночь. Среди треска деревьев и рева водопада раздавались завывания ветра. Густые тучи, гонимые к востоку, неслись так низко над землей, что казались клубами пара. Беспросветный мрак делал еще страшнее эту и без того отчаянную ночь.

Однако в оглушительном шуме порой на короткое время наступало затишье. Ветер приостанавливался, словно для того, чтобы перевести дух. Одна лишь горная река бурлила среди острых обломков скал и черной завесы старых деревьев мапу. В такие минуты тишина казалась особенно глубокой. Тогда Потрошитель, который всегда в минуты опасности предпочитал нести собачью вахту сам, внимательно вслушивался в ночь. Вдруг, как собака принюхавшись к ветру, Потрошитель вскочил и, не будя никого из своих спутников, точно дикарь в гилее, исчез среди трав и кустарника.

Вересковая пустошь раскинулась вокруг Роджера на много миль вокруг. Иногда розово-зеленое море обнажало огромные серые валуны, такие же, как тот, на котором он сейчас сидел. Ветер гулял по холмам, пригибая длинные пряди вереска. Роджеру то и дело приходилось хвататься за шляпу, и он, раздувая ноздри, полной грудью пил воздух, напоенный горьковатой свежестью и сладким медом. С тех пор как последний пикт исчез с этих холмов, никто больше не варил из вереска пьянящих напитков, и розовые метелки спокойно отцветали, насыщая бескрайние пустоши ароматами старой Англии…

– Что, Дик, жаль тебе покидать родные холмы? – отчим подошел незаметно и положил руку ему на плечо…

Кроуфорд вздрогнул и открыл глаза, едва не заорав от ужаса. Но в следующую секунду он сообразил, что это не дьявол пришел за ним, а всего лишь вернулся негр, посланный им к Лукреции.

– Я ходил, масса. Я все сказал. Она дал это. Негр протянул ему какой-то мятый сверток, и хотя пальцы Кроуфорда еще не коснулись его, он уже знал что это такое.

– Спасибо, друг. – Кроуфорд благодарно пожал запястье марона и улыбнулся ему.

Тот сверкнул зубами и выскочил из пещеры, туда, где под открытым небом спал его товарищ. Кроуфорд поднес бесполезную карту к лицу и с жадностью вдохнул пропитавший ее аромат нероли. – Вот и все, – прошептал он и закрыл глаза.

Отчего-то в его ушах зазвучала далекая музыка. Та-ти-та-там-та, там, там, там… Это была павана, медленная, давно вышедшая из моды, павана, которую они с Лукрецией танцевали всего один раз в жизни, под Рождество. Сияли свечи, пах натертый воском пол, зеленые венки из омелы украшали стены, а на столах, заваленных жареными поросятами и пудингами, источали аромат красные яблоки да пахли солнцем и пряностями пузатые кружки с подогретым итальянским вином…

– Вставай, Дик, проснись, – Потрошитель тряс его за плечо. – Вставай, дела плохи. Вчера ночью подошли французы, значит, они будут здесь, как только рассветет. Я видел угли их костров там, внизу, на тропе. Боюсь, они прижмут нас к реке.

В одной карстовой пещере, где они заночевали, было темно, как в матросском сундуке. Где-то в глубине бежала по камням вода, в спертом воздухе пахло сыростью и давно не мытыми человеческими телами.

– Капитан, порох отсырел. Если нас здесь зажмут, мы не сможем долго обороняться. Надо уходить, капитан.

Кроуфорд резко сел и потер руками лицо.

– Говоришь, у нас нет выхода?

– Надо уходить сейчас, капитан.

– Я сейчас вроде как балласт, Джек. Мне далеко не уйти. – Кроуфорд усилием воли попытался не трястись. – Дай мне мою флягу, Джек. Коки больше нет.

– Возьми, Дик.

Кроуфорд еле отвинтил крышку и, лязгнув зубами по металлическому горлышку, вылил в себя последние два глотка.

– Значит, они совсем близко. Одно утешает – здесь их ждет не меньшее разочарование, чем нас. Утраченные иллюзии, да и только! – Кроуфорд попытался рассмеяться, но приступ кашля согнул его пополам.

– Если нас зажмут – только рукопашная, и да поможет нам Бог! Думаю, ляжем мы все здесь, хоть и противно моряку гнить на суше. Обидно так глупо сесть на мель, сэр. Будто серая погибель наползла на нас в собачью вахту и сманила на рифы.