Призрак Адора - Шервуд Том

Подчиняясь его невидимой силе, разбойники сделали несколько шагов, затем, словно опомнившись, остановились, растерянно переглянулись. Матиуш расслабил руку; кончик ножа дрогнул и опустился. Оливер, наоборот, перехватил свой поудобнее, мягкими, отработанными в частых схватках шажками потёк вперёд.

– Глупец, – спокойно произнёс человек. – Ты видишь, что одежда на мне – из ваших сундуков? Ты помнишь, что там было кое-что ещё?

С этими словами он извлёк засунутый сзади за пояс пистолет и умелым, коротким движением направил его точно в середину широкой груди Оливера. Тот, словно споткнувшись, врос в землю, замер в каких-то трёх шагах.

– Вот и хорошо, – миролюбиво продолжил человек. – Подходите, присаживайтесь…

Бык растерянно оглянулся на товарища, поднял обмякшую руку, озадаченно почесал кончиком ножа волосы под шляпой, а человек отвёл от его груди ствол, качнул им приглашающе в сторону костра, и Оливер, поймав опытным взглядом этот жест, коротко, без замаха, от головы, сильным вращением туловища метнул свой тяжёлый и длинный нож. Но не он один знал толк в этом блескучем, скруглённом движении плеча. В ответ на почти не видимый взмах руки человек лёгким рывком сдёрнул в сторону своё туловище и голову – ровно настолько, чтобы нож, обдав ухо волной воздуха, мелькнул и звякнул о камень стены за спиной.

– Нравится тебе твоя шляпа, Оливер? – на секунду скривившись от боли в лопнувшей кожице, стягивавшей едва заросшие шрамы, проговорил человек и, подняв руку, выстрелил.

Метнулся в лицо бросавшего плотный клуб дыма, но за миг до этого пуля сшибла с его головы самодельный меховой колпак с широкими мохнатыми полями. Бык побагровел, попятился, но через секунду повернулся к Тонне и заорал:

– Дай мне нож! Скорее, пока у него пистолет разряжен!

Он почти силой выхватил нож из руки товарища и вновь решительно и упрямо развернулся к противнику. Тот лишь покачал головой:

– Разве в сундуках был только один пистолет?

Новый ствол был уже оснащён взведённым курком и, как в первый раз, смотрел точно в грудь.

– Только что ты пытался убить меня, а я сохранил тебе жизнь, – без злости, негромко, но с какой-то смутительной силой в голосе проговорил странный человек. – Мы были бы квиты: когда-то ты спас мою жизнь у Чагоса, а я только что не взял твою. Но ты снова нападаешь, и это уже не входит в счёт. Поэтому сейчас я тебя убью. Что ты так побледнел? Смерть – это пустяк. Не предавайся волнению чрезмерно, в ушах зазвенит. А мне нужно, чтобы ты дослушал. Убью тебя сейчас, если ты не встанешь на колени и не дашь слово весь остаток своей жизни подчиняться мне и слушаться всегда и во всём. Клятва мне не нужна. Одно лишь твоё слово, этого будет достаточно. Вот так всё просто. Выбирай…

И человек переступил, развернул плечи в линию, поправил руку. Палец придавил скобу.

– Считать до трёх я не буду. Решай мгновенно.

Скоба сдвинулась с места.

– Э-эх, дьявол, – простонал Бык и ткнулся коленями в землю. – Даю слово, – торопливо проговорил он, – до конца моих дней подчиняться тебе, кто бы ты ни был…

– Стив моё имя, – сказал человек и кивнул Тонне: – Ты тоже.

Тонна тяжело опустился рядом с товарищем и повторил только что сказанное им. Стив подошёл, шпагой с закопчённым остриём коснулся плеча каждого и очень серьёзно сказал:

– Будь я король, вы сейчас посвящены были бы в рыцари. Но я всего лишь капитан, хотя и довольно живучий. Так что вы пока не рыцари, а моя личная армия. Встаньте и идите к костру.

Он повернулся к пиратам спиной, прошёл на своё место. Те, как во сне, медленно встали, подтащили к костру разбитые безнадёжно корзины. Устроились напротив, сидели, подавленно молчали.

– Откуда ты взялся здесь, капитан? – не выдержал Тонна. – Не по воде же пришёл?

– Конечно нет, – ответил Стив, подцепляя на кончик шпаги кусок выпавшего из корзины акульего мяса. – Я так думаю, что это вы привезли меня сюда.

– Мы-ы?!

– Ну да. Привезли, лечили, если только это можно назвать лечением, строили на мой счёт свои планы. Это же я валялся здесь, в хижине, столько дней и ночей.

Друзья переглянулись. Тонна медленно встал, заглянул в хижину.

– Его здесь нет, – взволнованно сказал он, повернувшись к Быку. – Пусто!

– То есть – меня нет, – уточнил Стив. – Да вы, я вижу, до сих пор ничего не поняли. Я просто умылся, побрился и переоделся. Ну и выздоровел, конечно. Может быть, мало теперь похож на вашего пленника, но всё-таки он – это я.

Стив обнажил грудь и показал пиратам свои пулевые шрамы.

– Вы тоже изменитесь, – пообещал он, садясь. – Вымоетесь, срежете с себя волосы – довольно блох кормить, выпарите одежду. Хижину пора вымыть и вычистить. Чтобы порядок был, понимаете? Вот так, а потом отправимся в путь.

– Куда это? – осторожненько спросил Тонна.

– Да, куда? – подхватил вопрос Оливер.

– Ну как же? – деланно удивился новоявленный капитан. – Ведь ты, Оливер, мечтал о сундуке с золотыми монетами? Вот за ним и отправимся.

– Ку-у-да? – заворожённо протянул Тонна.

– Куда поведёт нас маленький песчаный крабик. – Стив грустно улыбнулся, поднял к лицу руку со львом, добавил: – Знал бы, выжег бы краба вместо тебя.

Лев молча погрозил ему лапой с зажатым в ней нечётким, синевато-серым кинжалом.

МАЛЕНЬКИЙ ЕВНУХ

На Багдад опускался вечер. Стало синим и тёмным небо. И не только оно, а ещё и внешние стены дворца, цветные стёклышки в узких стрельчатых окнах, ковры, перекинутые через гребни дувалов, деревья, люди, тихие голоса – всё стало тёмным, и синим, и призрачным.

В привычный назначенный час явился Ашотик к спальне Хумима-паши и замер на своём обычном месте – низенький, толстый, ручки на животе, голова на мягкой белой шее вытянута вперёд и готова послать повелителю угодливый, трепетный взгляд. Вот только некому посылать взгляда. Целый час стоит Ашотик в длинном и узком коридоре, отделяющем спальню паши от большого приёмного зала, а повелителя всё нет. Какие дела держат его так долго? Что за тайны вершатся сейчас в заветном, с овальным потолком, кабинете? Железной занозой сидит в груди евнуха злая, досадливая боль – почему он сейчас не в своём бесценном местечке, в полуротонде, за коврами, у слухового окна!

А вечер, ах какой складывается странный. Что-то будет. Забыл повелитель про своих жён, не расспрашивает кизляра – кто сегодня всех милее в гареме, кого удостоить сладким часом. Нет повелителя! Чем таким занят? Время, время идёт… Вот уже зашевелилась рядом с несчастным евнухом ночная стража, или янычары крови, жуткая и прекрасная выдумка Хумима-паши. Дело давнее – как-то сумел вали развести янычар надвое, обособить. В одну сторону – старых, опытных, бывавших в боях, в другую – молодых, менее умелых, но более многочисленных. То эсамы – янычарские билеты для получения жалованья – в разные сроки выдаст, то само жалованье сделает неровным. Всё, конечно, быстро поправлялось, но зависть и недовольство у янычар выросли и окрепли. Теперь эту взаимную неприязнь, этого тихого зверя паша приручил и сделал гарантией безопасности своего ночного сна. Просто и мудро: ночная стража набирается из двенадцати человек. Шестеро – молодых, шестеро – старых. Выстраиваются друг против друга вдоль стен коридора, между ними опускается ажурная кованая решётка. Это сигнал: янычары вынимают ятаганы и впиваются взглядом в стоящего напротив, каждый в своего. Теперь они враги. Теперь каждый может нанести внезапный удар сквозь решётку. Если противник собран и напряжён – он легко отразит удар (всё-таки выпад сквозь металлическое кружево – это не удар в открытую грудь.) Но если несчастный задремал или чуточку оцепенел, стоя с открытыми глазами, то удар он пропустит. Тогда его кровь – смертный приговор ему и его товарищам по страже, всем шестерым. Одновременно это солидная денежная премия их противникам. Так они и стоят – три смены по три часа, и выходят после этого, шатаясь от усталости, с серыми, измученными лицами. Но зато кто из живых на земле сможет пройти сквозь таким вот образом неспящих стражей! Спокойно почивает Хумим-паша ночью, тихо и сладко.