Илья Маслов - Дети Русколани

-Да я б пошел… Только какой из меня витязь? У меня и меча – то нет…

-Есть меч у тебя! – эти слова принадлежали страннику, спасенному Вратибоем от лиходеев, который и вправду протягивал ему в дорогих ножнах тяжелый боевой меч для конного боя, едва удерживая его двумя руками – Было время, и бился этим мечом славный герой Велебор, покуда завистники от двора царского его не прогнали. Вижу я – достоин ты оружие сие принять да дело Велеборово продолжить.

Вратибой мгновение еще раздумывал, а потом принял меч из рук странника:

-Эх, была не была! Пойду к царю – говорят, много врагов нынче у границ рыскает! Ужо покатятся головушки – то вражии…

Три товарища ударили рука об руку да и пошли внутрь постоялого двора – им предстояло многое обсудить и не меньше – узнать друг о друге.

Лет за десять до описываемых событий, а может – и поболее того, в окрестностях небольшого селения поблизости от славной Русколани появился странный человек, чей возраст было невозможно определить по выгоревшим на Солнце длинным волосам, иссеченному морщинами лицу, заросшему бородой, и худому телу, едва прикрытому жалкими лохмотьями. Но особенно удивляли ариев-земледельцев глаза незнакомца – глубоко запавшие, но горевшие неукротимым, немеркнущим и завораживающим огнем. Таинственный человек пришел с Заката и попросил разрешения поселиться поблизости. От всякой помощи и даже от пищи он отказался, ушел в лес – и руками вырыл себе там землянку, кое-как приладил к земляным стенам куски дерева, часто прогнившие, которые насобирал по окрестностям… Местные жители с возрастающим трепетом следили за ним, уже раскаиваясь, что позволили чужеземцу жить рядом. Наконец, они окончательно убедились, что он безумен – питаясь кореньями и мелкими лесными зверьками, которых он старательно подстерегал, странный человек целыми днями просиживал в своей землянке, а любопытные, которые приближались к ней в такое время, рассказывали, что он читает там то ли молитвы, то ли заклинания на неизвестном языке и на странный мотив. И вот, когда один из землепашцев увидел, как чужеземец, едва стоящий от недоедания на ногах, остервенело хлещет сам себя связкой ивовых прутьев и в такт выкрикивает неведомые слова, кривясь от боли, люди решили обратиться к мудрости почитаемого волхва. Мудрец внимательно выслушал их, стал мрачен и повелел немедленно гнать чужеземца прочь. Однако когда люди вновь подошли к землянке таинственного отшельника, они обнаружили, что он степенно беседует с молодым боярином в великолепной одежде. Боярин оказался младшим сыном царя, Аргердом, и он пригрозил землепашцам своей расправой, если что-то случится с его собеседником. С течением времени же Аргерд все чаще и чаще стал бывать у отшельника…

Все дело было в том, что странный чужеземец дал ответы на все те вопросы, которые постоянно терзали Аргерда. И такие ответы, что царевич сразу ощутил их истинность! Сколько он себя помнил, он чувствовал почти невыразимое словами неприятие происходящего вокруг, смутное отторжение вызывали в нем воинственность соплеменников и их рачительное трудолюбие, а праздничные пляски совсем не казались веселыми. Время от времени Аргерд задумывался – а зачем нужно все это: страны, народы, труд, завоевательные и освободительные войны, веселье, богатство, любовь к женщине, семейная, да и любая другая жизнь?.. Ответа не было, но было чувство, что все это, весь окружающий мир лишь застилает от него какую-то великую Истину, мешает избавиться от иллюзий, скрывающих Путь к чему-то Главному, Единственно Важному.

В немом восхищении внимал он речам отшельника, который казался ему неизмеримо мудрее всех волхвов Арьяварты: «Когда Небесный Господин еще только сотворил Мир и населил его людьми, они не ведали ни страданий, ни усталости, ни самой Смерти, и все их времяпровождение заключалось в прославлении своего Повелителя, его непостижимой мудрости и всемогущества. Однако позднее человеческий род попал под власть злых духов и предался идолопоклонству. В мир пришли войны, ложь, болезни и Смерть. Все эти страдания предназначены для того, чтобы люди смирили гордыню, осознали, насколько они бессильны, и обратились к Небесному Господину с мольбой о прощении. И тот, кто в жизни предавался удовольствиям, радостям и роскоши, кто дерзко надеялся на свои силы и потакал своим плотским устремлениям, будет после Смерти отдан во власть злых духов на вечные мучения. Напротив, смиренно принимающий испытания, благодарящий за страдания и боль Творца и добровольно терзающий свою плоть отказом от доступных благ после смерти в вечности пребудет в Небесном Саду, прославляя своего Повелителя…» И многое еще было открыто царевичу Аргерду мудрецом, пришедшим с Запада!

Как ходел бы юноша оставить позади благородное происхождение, титул, прежние дела и занятия – и по примеру своего наставника умерщвлением грешной плоти, подавлением желаний и похоти обрести просветление и прощение Небесного Господина! Но он, обратившийся к истинному свету из мрака идолопоклонства, был предназначен для иного Пути служения Творцу…

Аргерд помнил, как его сначало поразило, а потом увлекло однажды сказанное старцем: «Сколь великим подвигом предстает такое служение Небесному Господину, когда уверовавший намерянно жертвует бессмертием души и совершает греховный поступок, дабы достигнуть возвышенных целей!». Было сказано – «Будь покорен власти!», но если это нечестивая власть языческих правителей? Было сказано – «Не лги!», но если ложь спасет жизни истинно верующих или послужит делу обращения идолопоклонников? Было сказано – «Не убивай!», но если нет иного пути, кроме военного, чтобы восторжествовала Истинная Вера, если нельзя спасти души, не поразив тела, если только меч и кнут, жезл полководца и плаха заставят упорствующих преклонить колена и исторгнут из глоток упрямцев, пускай и с кровью, заветное: «Верую!»?.. А Аргерд, по праву царской крови, не должен ли думать о спасении душ своих подданных, пускай даже и упорствующих в языческом непотребстве?

Аргерд был ревностным распространителем новой веры, и потому, наряду с непримиримыми врагами, обрел и надежных соратников, прежде всего – среди пограничных князей, в жилах которых давно уже не текла чистая кровь ариев, которые стремились к ослаблению царской власти. Но брат Володар упорствовал… Никакие доводы не убеждали его, и более – он разбивал все измышления Аргерда, заставляя того раз за разом искать утешения и помощи у отшельника. В один из таких моментов Аргерд познал еще одну великую мудрость: «У истинно верующего нет иной семьи и иного рода, кроме других уверовавших, и нет иных врагов, кроме пребывающих в языческом или еретическом нечестии…» В первый миг царский брат в ужасе отшатнулся, но подумал… и очередной раз припал к ногам отшельника, восхищаясь божественной мудростью учителя.