Синтия Хэррод-Иглз - Подкидыш

– Ну что мой крестник и тезка – как он там? Могу я его увидеть? – улыбаясь, спросил Ричард.

– Ну конечно же, ваша светлость. – Слезы Элеоноры моментально сменились смехом. – Стоило большого труда удержать его няньку от того, чтобы она не побежала с ним встречать вас на дорогу – чуть ли не на полпути от Фортингея.

Энис принесла младенца, одетого во все белое, и Ричард окинул его серьезным и опытным взглядом.

– Прекрасный, здоровый малыш, мадам, с крепенькими ручками и ножками и блестящими глазенками, – наконец провозгласил лорд Ричард. – Уж я-то знаю, достаточно перевидал их на своем веку. А ну-ка, няня, дайте мне его подержать. Давайте, давайте, не волнуйтесь, – добавил он, заметив колебания Энис, – я еще ни разу ни одного не уронил. – Ребенок охотно пошел к нему на руки и скоро уже заливался смехом, радостно размахивая ручонками. Одна из них случайно задела лорда Ричарда по подбородку, и герцог, притворившись, что ему ужасно больно, отдал малыша няньке.

– Как я посмотрю, он уже сейчас легко берет надо мной верх, – проговорил лорд Ричард, в притворной печали потирая подбородок. – Трудно даже вообразить, что будет, когда этот малыш подрастет. Думаю, что он станет таким же великаном, как мой Эдуард! Поверите ли, Элеонора, в парне почти шесть футов росту, а ему нет еще и семнадцати, и он продолжает расти. – Перебрасываясь такими шутливыми замечаниями, они вошли в главный зал, где было приготовлено угощение и ждали музыканты.

– Как поживают ваша сиятельная супруга и остальные дети? – вежливо осведомилась Элеонора.

– Слава Богу, хорошо, хотя я и боюсь, что младшим не хватает отцовской строгости. Увы, я редко бываю дома. Джордж и Маргарет стали какими-то дикими, несмотря на все усилия Сесили, а вот маленький Ричард весьма прилежен. – Герцог вздохнул, но глаза у него оставались веселыми. – Он пошел в меня, бедный ребенок. Все другие – золотоволосые и живые, как их мать, а Ричард маленький, темный и серьезный, как я.

– Я должна поблагодарить миледи за ту безграничную доброту, которую она проявила по отношению ко мне, когда мой муж был болен. Леди Сесили прислала нам тогда лекарство и такое доброе письмо, – сказала Элеонора.

Лорд Ричард накрыл своей ладонью её руку, лежавшую на его локте, и повел Элеонору к возвышению, где стоял накрытый для них стол.

– Мне жаль, что снадобье так мало помогло, – проговорил герцог.

– Хотя нам и не приходится спорить с Божьей волей, но иной раз трудно переносить такие утраты и оставаться бодрой и веселой. – Элеонора слабо улыбнулась и опустила глаза, чтобы скрыть непрошеные слезы.

– Скажите-ка мне, – поинтересовался лорд Ричард, когда гость и хозяйка уселись за стол, – как вам удается управляться с имением? На мой взгляд, все здесь в идеальном порядке.

– Это гораздо легче, чем нам казалось сначала, – ответила Элеонора. – Слуги прекрасно знают свое дело, и у меня опытный дворецкий и управляющий, которому, к тому же, вполне можно доверять. Я всегда интересовалась, что происходит в имении, так что на первых порах смогла помочь своему сыну Эдуарду, когда он взял бразды правления в свои руки. Но он и сам очень способный. Отец хорошо воспитал его, а Эдуард быстро учится и медленно забывает.

Ричард посмотрел на Эдуарда, сидевшего за этим же столом рядом со своей юной супругой.

– Я смотрю, он женился за то время, что я не имел от вас вестей?

– Да, прошлым летом, на Сесили Шоу.

– Она одна из самых хорошеньких и цветущих девушек, каких мне доводилось видеть.

– Мой сын Томас прозвал её Дэйзи, маргариткой, и это имя так к ней и приклеилось. Мне кажется, оно ей очень подходит. Сейчас она уже беременна, слава Богу.

Глаза Ричарда сверкнули.

– Так значит, госпожа Кэртни, вы скоро станете бабушкой?

– И надеюсь иметь множество внуков, – рассмеялась Элеонора. Потом, посерьезнев, спросила: – Но, милорд, а как ваши дела? До нас не доходило никаких свежих новостей с тех пор, как началась зима.

Лорд Ричард покачал головой.

– Новости сплошь дурные. Королева непримирима и намерена уничтожить нас. Раньше или позже, но дело дойдет до вооруженной схватки. Король меня любит и верит мне, но он полностью под влиянием королевы и делает все, что она хочет. Я буду тянуть время, пока сумею, но в конце концов... я не могу допустить, чтобы расправились с моей семьей. В конце концов, я буду воевать.

– Но тогда... если дойдет до этого, – проговорила Элеонора голосом низким и напряженным, – обращайтесь ко мне. Я пришлю столько людей, сколько сумею собрать. Я могу обещать двадцать человек, может быть, даже больше – и все золото, какое к тому времени будет у меня на руках. Я сделаю все, что в моих силах, милорд.

– Спасибо, – просто ответил герцог.

Позже, когда все уже расходились по своим комнатам, чтобы лечь спать, и лорд Ричард вместе с Элеонорой поднимался по лестнице в сопровождении своих слуг, почтительно отставших на несколько ступеней; он сказал:

– Я должен поблагодарить вас, Элеонора, за ваше гостеприимство и за ваше доброе отношение ко мне.

– Это честь для меня, милорд, принимать вас у себя, – ответила женщина. – А что касается доброго отношения, то пока мы видели его только с вашей стороны.

Они дошли до того места, где коридор разветвлялся, и остановились. Ричард взял руку Элеоноры и поцеловал – любезный жест, тем более трогательный, что исходил он от человека с душой воина.

– Впереди нас ждут смутные времена, – сказал герцог. – Мне понадобится помощь каждого друга, которого я смогу найти. Сталкиваясь лицом к лицу с врагами, очень приятно сознавать, что за спиной у тебя – надежный союзник.

– Как бы я хотела, чтобы Господь сделал меня мужчиной! Тогда я могла бы сражаться вместе с вами! – пылко заявила Элеонора. – Но я пришлю вам других мужчин вместо себя и буду молиться за всех вас.

– Я не забуду этого. Бог знает, встретимся ли мы с вами еще когда-нибудь. Если со мной что-то случится...

– Останется ваш сын, Эдуард, – поняла его Элеонора. – Я буду так же преданно служить ему.

– Да благословит вас за это Господь. Вокруг сплошное предательство, но я не сомневаюсь, что вы и ваша семья сохраните мне верность.

Элеонора тут же подумала о Роберте, о том, как он вынужден был предать своего лорда.

– Мы сохраним вам верность, – сказала она. На этом они расстались и разошлись по своим комнатам. Завтра герцогу придется уехать еще до рассвета, и времени поговорить у них больше не будет. Женщина лежала в своей постели, казавшейся теперь пустой, хотя она и делила её с Энис, а в голове у Элеоноры мелькали мысли, словно камешки в водовороте. В ушах у неё вновь и вновь звучали слова герцога: «Впереди нас ждут смутные времена» и «Бог знает, встретимся ли мы с вами еще когда-нибудь»; одновременно ей вспомнилось, как Роберт говорил: «Человек без чести – ничто» и «Ты уже не можешь отдать свою верность никому другому». Лорд Эдмунд умер, преданный всеми. Предательство – самый страшный из ударов. А она, Элеонора, – как поведет себя она?