Михаил Зуев-Ордынец - Последний год

— Теперь познакомьтесь с моим другом, — подтолкнул он к русским второго, молоденького траппера. — Это тоже лесной бродяга, как и все мы. Парень молодой, но уже не зеленый. И веселый, как сверчок! Его зовут Жюль Каррент.

— Зовите меня просто Жюлем, — улыбнулся юноша открытой, ясной улыбкой. — Стрелять по вас отказался не только Тим. Все наши ребята отказались. А знаете, почему? Эта красная девочка, — кивнул Жюль на Айвику, — еще на бриге рассказала нам, кто вы. И каждый из нас подумал: «Стрелять в русских трапперов, с которыми мы не раз встречались на охотничьих тропах? Стрелять в храбрых, честных и веселых ребят? Этого не будет!» И мы сказали шкиперу: «Иди к дьяволу, Пинк, хоть ты и шериф!»

— Мы сказали ему: «Охотник не схватит за горло охотника, как делаешь ты, пират, и как делает наш хозяин Астор!» — зло вмешался в разговор Уомбл.

— Однако ты не любишь, Тимоша, своего хозяина, — улыбнулся капитан.

— А за что их любить, наших хозяев? — крикнул Уомбл так, что дрогнуло пламя лампы. — Я из Мичигана. Хороший был край, а теперь его изгадили. Где леса, в которых охотились мой отец и мой дед? Какой-то делец, пират, вроде Астора, вырубил их на бумагу для нью-йоркских газет. А что делают конкурирующие меховые компании? Наберут подлецов, вроде пинковских «акульных детей», и пошлют их на охотничьи участки конкурента, на бобровые запруды. Бьют несчастных зверей и днем и ночью, при факелах. Проламывают зверюшкам черепа дубинами, ловят сетями, стреляют из ружей и револьверов, пока не уничтожат всех поголовно! А потом польют бобровые хатки керосином, чтобы век здесь не водились бобры. За это любить наших хозяев? — Траппер говорил страстно и убежденно. — Поглядим, что натворит наш Астор здесь, на Аляске! Меня зло берет, когда я гляжу на их дела! Давно зло берет! А что мы можем сделать? Что могут сделать эти руки? — протянул он руки с жилистыми, узловатыми пальцами, руки, прорубавшие охотничьи тропы, строившие зимовья, разводившие бесчисленные костры, не раз обмороженные и обожженные, искусанные и исцарапанные зверями. — Эти руки могут валить и корчевать лес, пахать от зари до зари, копать землю, дробить камень, бить и ловить зверя. Сильные, хорошие руки! Они могут творить чудеса, но они бессильны перед Асторами, — горько, безнадежно кончил Уомбл, и эта безнадежность никак не вязалась с его огромной могучей фигурой.

Он подошел к сидевшему за столом капитану, и половицы под ним затрещали, будто кидали на пол кули с мукой.

— Сэр, с вами говорит друг. Уходите отсюда и как можно скорее. Вам грозит большая опасность!

— Почему ты так думаешь, Тимоти? — спросил Андрей.

— Жюль случайно подслушал разговор Пинка с франтом, который сел на бриг вместе с нами в Нью-Арханджеле. Бездельник с моноклем в глазу, чистенький, как новая иголка, и скользкий, как угрь. Жюль, рассказывай!

— Пинк и этот франт неразлучны, как рука с рукавицей, — заговорил Каррент. — Им нужно что-то получить от вас. Вернее, отнять у вас, как они говорили. Пинк в тот раз был пьян, как лорд, и орал, что поймать вас надо обязательно живыми. Потом он спустит с вас шкуру, но своего добьется.

— Пинк это сделает. Он ирода переиродит! — сказал Уомбл. — А сейчас он особенно зол на вас. Ваша граната попортила ему ногу и опалила бороду.

Жюль вдруг захохотал весело и по-юношески звонко, закрывая от смеха глаза:

— Слышали бы вы, как он взвыл, когда посмотрел в зеркало! От него на милю воняло паленой шерстью. Остатки пришлось сбрить! Теперь у него морда, как обглоданная кость. Пошел за шерстью, а вернулся стриженым! И мой тоже совет — уходите немедля.

— Пинк уже пробовал выкурить нас отсюда. И обжегся! — ответил гордо капитан.

— Он решил завтра утром разбить ваши ворота пушечными выстрелами. А в рукопашной вам не устоять.

— У меня в погребе пятьдесят пудов пороха. Придется Джону Петельке собирать нас по кусочкам.

— Шкипер уже разнюхал, где у вас пороховой погреб. Заметили, как осторожно стреляла его пушка сегодня днем?

— Вы хорошо дрались, сэр! Позвольте пожать вашу руку, — протянул Уомбл свою руку. — Вы не побежденные! Вы уйдете с поля боя с развевающимися знаменами!

— Погоди, парень, — отвел глаза Македон Иванович, стыдясь внезапно появившегося подозрения. — А как вы очутились на берегу?

На лице Уомбла появилось смущение:

— Мы в дозоре. Все трапперы в дозоре. Пинк пригрозил отправить нас обратно в Нью-Арханджел к Астору на расправу, если мы не поможем ему, шерифу, поймать вас. Его пираты отрезали вас от моря. Пинк считает, что это самый опасный участок. Он уверен, что у вас спрятаны где-нибудь байдары.

— Байдар у нас нет, — покачал головой Македон Иванович.

— И мы не советуем вам бежать морем. У пиратов наготове китобойка с лучшими гребцами. Уходите в глубь страны. С этой стороны наши дозоры. А все наши парни потому и согласились на эту подлость, чтобы помочь вам уйти. Мы отвернемся, когда вы будете проходить мимо нас, — умно улыбнулся Уомбл.

Македон Иванович поднялся, иначе он не достал бы до плеча траппера, и крепко ударил его по плечу.

— А Пинк оторвет вам за это голову!

— А это что? — схватил Каррент ружье. — Мы скажем шкиперу, что проспали вас. И пусть он идет к дьяволу!

Жюль сложил пальцы крестом, от дурного глаза, и протянул их в сторону русских.

— Пусть будет легок ваш путь, пусть сумки ваши всегда будут полны патронов и пусть не отсыреет ваш трут. Аминь!

— Вы спасли нам не только жизнь. Вы спасли нашу честь! — Андрей обнял Уомбла и крепко поцеловал. Затем поцеловал и Жюля.

— Глупости говоришь, старина, — небрежно отмахнулся Уомбл, но заметно было, что он взволнован. И снова в голосе его зазвучало тактичное, ненавязчивое дружелюбие. — А потом, знаешь, нам стыдно. Мы пришли и выгнали вас из Аляски. Это ваша страна.

— Теперь ты говоришь глупости, Тим, — ответил Андрей. — Не ты выгоняешь нас. Ты знаешь, кто выгоняет нас.

— Знаю, старина. Доллар! — вздохнул Уомбл. — Идем, Жюль, пора. Не вздумал бы Пинк проверять наши дозоры.

— Прощай, красавица! — подошел Жюль к Айвике. — Хотел бы я иметь такую красивую и храбрую подружку.

Каррент говорил с ней по-атапасски. Айвика поняла и улыбнулась.

— Где вы встретились с нею? — спросил Андрей.

— Она вам не рассказала? Как она попала на берег, не знаю. А когда она проходила мимо нашего дозора, мы ее схватили. Нам взбрело в голову, что Пинк подкупил ее, и она пришла шпионить. Ох, как она царапалась и кусалась! Это маленький, храбрый терьер! Потом мы договорились. Она рвалась сюда, в форт, к Седой Голове и Доброй Гагаре. А я, хоть и друг Доброй Гагары, все же украду у него кое-что!