Алексей Пиманов - Александровский cад

– Прочел. Ну и что?

Возмущению Шапилина не было предела.

– Ты еще спрашиваешь «что»?! Да ты понимаешь, что ты наделал?

Казарин молчал. Он понял, что теперь, когда правда всплыла наружу, руки у него развязаны и можно изложить все факты: и про фальшивых летчиков, и про загадочную женщину, застреленную в Лебяжьем.

– Как ты мог не доложить об этой драке в ресторане?! – обрушился на него Шапилин.

– Так все же обошлось, – попытался вывернуться Казарин.

Генерал весь побелел и, перегнувшись через стол, закричал еще громче:

– Обошлось?! Я не ослышался?!! Ты что, идиот?! Лешка поднялся и, встав по стойке «смирно», ответил:

– Товарищ Шапилин, я предупреждал, что не гожусь для этой работы. Хотя считал и считаю до сих пор, что мои действия были правильными. И вообще по-прежнему прошу отправить меня на фронт…

– Тебя отправят! – оборвал его Петр Саввич. – Только не туда, куда ты думаешь!

– Петр Саввич, а вы на моем месте как поступили бы? Шапилин вдруг успокоился и внимательно посмотрел на зятя.

– Слушай, праведник, неужели ты не понимаешь, что ты наделал, сначала поставив под угрозу жизнь Светланы, а затем – скрыв сам факт драки? Мало того, ты еще и покрывал ее связь с этим щелкопером Каплером! Алексей опустил глаза и неожиданно заявил:

– Он не щелкопер.

– Что?!! – не понял Шапилин.

– Алексей Яковлевич не щелкопер. С минуту Петр Саввич молчал.

– Нет, Алексей, ты или большой хитрец, или… Сдай оружие и считай себя под домашним арестом. Надеюсь, я успею тебя законопатить в какую-нибудь фронтовую дыру, прежде чем до тебя доберутся.

Такого поворота Алексей не ожидал. Странно, но он вдруг почувствовал облегчение.

«Да гори оно все синим пламенем! – горько усмехнулся про себя Казарин. – Мне что, больше всех надо?»

Он рывком открыл кобуру, положил на стол пистолет и сухо, по-военному, спросил:

– Разрешите идти?

Шапилин, не поднимая на зятя глаз, буркнул:

– Проваливай. Сунешься куда-нибудь из дома – арестую! Когда Алексей был уже в дверях, генерал неожиданно крикнул:

– Стой!

Казарин обернулся. Петр Саввич стоял у окна и смотрел на улицу.

– Так, говоришь, Свету нужно придержать? Лешка кивнул.

– Ладно, поговорю с Власиком, – произнес Шапилин и примирительно добавил: – А ты проваливай и сиди тихо!

Придя домой, Лешка медленно стянул гимнастерку и тщательно умылся. Затем он разжег примус, поставил чайник и сел за стол, на котором лежали начерченные накануне схемы. Казарин взял в руки карандаш и приготовился внести изменения, однако мыслительный процесс был прерван стуком в дверь. Алексей нехотя поднялся со стула и пошел открывать. На пороге стояла Вера.

– Привет, можно войти?

– Привет, что случилось? – Лешка пропустил Веру в комнату. Она прошла и остановилась у стола, на котором стоял единственный стакан с чаем.

– Голодаешь? – грустно усмехнулась Вера. – А что ты хотел? Такова участь всех холостяков!

Казарин нахмурился.

– Вер, ты опять…

– Ладно, ладно, – махнула рукой Чугунова. – Я по делу пришла. Мне позвонила Света Сталина, попросила помочь. Полчаса назад к ней зашел Власик и передал просьбу отца сегодня никуда из Кремля не уходить и не уезжать. Почему, она не поняла и сидит вся. в слезах. Попросила зайти, и вот…

Вера показала Лешке какое-то письмо. Казарин нехотя взял конверт и, повертев его в руках, спросил:

– Что это?

Вера перестала улыбаться и заговорила шепотом:

– Письмо к Каплеру. Умоляла меня обязательно сегодня передать. Дрожит аж вся, бедная… Говорит, ему угрожает какая-то опасность.

Казарин на секунду задумался.

– Значит, она уже вернулась из Зубалова. Ну вот и славно, – почему-то повеселел он.

Вера недоуменно пробормотала:

– Не знаю, как насчет поездки, но тебе придется пойти со мной.

Казарин давно понял, зачем пришла Вера, но ему хотелось услышать все, о чем говорили подруги.

– Это почему? – небрежно поинтересовался он. Вера зачем-то взяла в руки Лешкины схемы и сконфуженно произнесла:

– Света просила, чтобы ты меня проводил. У них сегодня свидание на той квартире… Ну ты знаешь где…

– Допустим, – холодно ответил Казарин. Чугунова помолчала и добавила:

– И еще она сказала, что Каплер только тебе доверяет.

– Это ты сама придумала? Вера вспыхнула:

– Казарин, я в детские игры уже давно не играю. Она подошла к двери.

– Так ты идешь?

Лешка молча взял со спинки кровати портупею и, застегнувшись на все пуговицы, ответил:

– Куда ж я денусь.

Он еще хотел что-то добавить про «рыцарство» и «героизм», однако пустая кобура на боку заставила его снизить пафос.

Каплер подошел к подъезду и уже взялся за ручку двери, когда за его спиной неожиданно раздался голос:

– Товарищ Каплер!

Писатель обернулся. Перед ним стоял человек в штатском.

– Пройдите, пожалуйста, в машину.

Из темноты вышли еще двое плечистых парней. Алексей Яковлевич оглядел всех троих:

– Я с мужчинами на свидание не хожу.

Дверца припаркованной у тротуара машины раскрылась.

– Давайте без фокусов, гражданин писатель. Каплер усмехнулся:

– Ну, тогда вы угощаете.

Когда Кремль скрылся за поворотом, Вера взяла Алексея под руку. Он непроизвольно вздрогнул. Вера, как ни в чем не бывало спросила:

– Алешка, Татьяна объявлялась?

Казарин скрипнул зубами, но ничего не ответил и продолжал молча шагать по Солянке в сторону Ивановского монастыря.

– Слушай, я не хотела тебе говорить, но Татьяна приезжала в Москву.

– Я видел, – произнес Лешка, не сбавляя скорости и не поворачивая головы.

– Ты?! Видел?! С ним?! – изумилась Вера. – И вот так спокойно об этом говоришь?

Лешка вдруг остановился и посмотрел на бывшую одноклассницу: в его взгляде была невыносимая боль. Но уже через секунду он резко развернулся и быстрым шагом отправился дальше, так, что Вере пришлось догонять его бегом. Поравнялась с ним она лишь метров через десять и вновь взяла его под руку. Лешка не сопротивлялся.

В подъезд дома возле Астаховского переулка они зашли, не проронив больше ни слова. Вера и Алексей поднялись на третий этаж и нажали кнопку звонка. Вокруг было темно, единственная в подъезде лампочка горела только на первом этаже.

– Вам кого?

Голос был незнакомый, и Алексей, на всякий случай, переспросил:

– Алексей Яковлевич?

Щелкнул згамок, и в это время сзади на голову Казарина обрушился удар. Если бы рукоятка пистолета попала Лешке в затылок, то он в лучшем случае потерял бы сознание.

Но удар пришелся в плечо. Это Вера, успевшая заметить нападавшего, с визгом оттолкнула Казарина к стене.