Тим Северин - Пират Его Величества

Уотлинг одновременно говорил и показывал.

— Потом делает шаг вперед левой ногой, сгибает правое колено, немного приседая. Убедившись, что фитиль у гранаты горит хорошо, он встает и, выпрямляя правую руку, кидает гранату.

— Будем надеяться, что среди этих парней нет левши, — выкрикнул остряк, и Уотлингу пришлось переждать, пока стихнет вызванный шуткой гогот.

— Согласно моему плану «Троица» будет держаться за горизонтом, чтобы ее не заметили, и защитники Арики не узнали, что мы рядом. Под прикрытием темноты мы высадимся с лодок лигах в пяти южнее города. День переждем на берегу, спрятавшись. С наступлением ночи оставим лодки под охраной и подберемся к Арике поближе. Найдем удобное для атаки место, а на рассвете нападем. Жители еще проснуться не успеют, как мы захватим город.

— Сколько человек участвуют в штурме? — спросил Изреель.

— Все, кто может. Марш должен быть форсированным, чтобы застать город врасплох. Затем, сразу как захватим Арику, мы дадим сигнал нашим лодкам. Они придут за нами, и мы начнем грузить добычу.

— А если что-то пойдет не так? Если отряд попадет в беду? Как мы вернемся на корабль?

— Будет два разных сигнала. Если караульные у лодок увидят одиночный костер с белым дымом, это значит, что нужно плыть нам навстречу, чтобы эвакуировать отряд. Два белых дыма означают, что город мы захватили и нужно войти в гавань, чтобы забрать нас с добычей.

Уотлинг указал на отдаленные холмы.

— Слышали о горе из чистого серебра? Знаете, что испанцы в Перу заковывают туземцев в цепи? Их заставляют трудиться, как муравьев, добывать и плавить серебро. В следующие сорок восемь часов мы освободим испанцев от нажитых богатств.

— Да я сам превратился в рабочего муравья, — заявил Жак в полдень следующего дня. На него были навьючены мушкет и патронташ, пистолет и абордажная сабля, не считая сумки с тремя гранатами. От жары он тяжело дышал. — Тут настоящая топка.

Изреель убедил друзей, что лучше им согласиться на роль гренадеров. Бывший призовой боец утверждал, что, вызвавшись добровольцами на столь опасную работу, они смогут восстановить свою репутацию в глазах остального экипажа «Троицы». Пока остается шанс отделиться от буканьеров, будет благоразумнее, чтобы все четверо, хотя бы для виду, были заодно с прочими товарищами по плаванию.

Колонна Уотлинга провела неприятную ночь на каменистой приливной полосе, дрожа от липкого холодного тумана, который наполз с моря. На рассвете девяносто два человека отправились на штурм города, а горстка матросов под командой Бэзила Рингроуза осталась охранять лодки и ждать условных сигнальных костров. За полчаса солнце разогнало туман, и наступил очень жаркий день. Воздух был раскален и обжигал, словно жаровня. За несколько часов марша не встретилось ни единого дома или возделанного поля, ничто вообще не говорило о присутствии тут человека. Местность была совершенно бесплодной — выжженные солнцем выветренные скалы и горячий песок, редкие ущелья с обрывистыми склонами. Из растительности попадались колючие растения и чахлые кустики с высохшими ломкими ветвями. Ни единого ручья или пруда, где можно было бы наполнить фляжки, буканьеры так и не обнаружили.

Взвизгнув от боли, Жак сделал полшага и сел наземь, схватившись за ступню. Он наступил на колючку какого-то пустынного растения, и шип, очень похожий на иголку, вонзился в ногу, пробив толстую кожаную подметку сапога.

— Наверняка до Арики не так уж далеко, — сухими потрескавшимися губами произнес Жак и стал стаскивать сапог.

— Вероятно, за следующей возвышенностью, — ответил Гектор. Очертания низких холмов вдалеке дрожали в знойном мареве.

— С чего бы это кому-то взбрело в башку жить в таком ужасном месте, — пробормотал Жак, отыскивая обломанный кончик обидевшего его шипа.

— Чтобы быть поближе к груде серебра, — сказал Гектор. Тяжесть трех гранат неудобно давила на правое бедро, и юноша оттянул на груди лямку надетой через плечо сумки. Мушкета он брать не стал, но взял саблю, которую раздобыл для него Изреель.

— По мне лучше быть брошенным на необитаемом островке, чем жить в этаком адском пекле, — пробурчал Жак.

Еле заметное шевеление среди галечника привлекло внимание Гектора. Это полз скорпион, спеша укрыться в чахлую тень низенького куста, чьи мелкие белые соцветия были единственным пятном цвета среди тусклого серо-бурого однообразия.

— А вот и Дан идет, — сказал Жак, морщась и извлекая обломанную колючку. — Интересно, что он обнаружил.

Незадолго до этого мискито отправился вперед на разведку, оставив свою суму с гранатами на попечение Изрееля. Теперь Дан возвращался, положив мушкет на плечо и размашисто шагая, словно чертова жара ему была нипочем. Как обычно, по выражению лица индейца трудно было что-либо понять.

— Арика в миле за этим гребнем, и в городе нас ждут, — заявил он.

Подошел Уотлинг.

— Нас ждут? Что ты хочешь этим сказать? — спросил он.

— У главных ворот, ведущих в город, испанцы возвели баррикаду из бревен и земли. Там солдаты, и их много. Дальше, за воротами, сбоку есть форт; кажется, там большой гарнизон, и он поднят по тревоге.

— Сколько обороняющихся?

— Точно не скажу. Но несколько сотен.

Уотлинг снял свою широкополую шляпу, отер лоб большим оранжевым платком, жестом подозвал к себе Дуилла, своего помощника.

— Мискито говорит, что в Арике ждут нападения. Возможно, в город пришло подкрепление.

Дуилл обнажил в волчьей ухмылке зубы.

— Лишнее доказательство, что у них есть то, что стоит защищать.

Уотлинг отряхнул с рукава мелкую пустынную пыль, повернулся к Дану.

— По-твоему, нас заметили? — спросил он.

— Наверняка, — ответил мискито. — На нашем правом фланге я видел трех всадников. Движутся за нами, как тени, последние часа два. Им известны и наши силы, и наша цель.

— Тогда вот что решим, — твердо сказал Уотлинг. — Назад дороги нет. Коли заметят, что мы отступаем, то гарнизон Арики бросится в погоню. Тогда дела пойдут худо. Будем действовать по первоначальному плану. Дойдем до той возвышенности и разобьем на ночь лагерь. Утром начнем наступление на город и захватим баррикаду.

Арика удивила Гектора своей заурядностью и захудалостью. Лежа на гребне возвышенности над городком, Гектор рассматривал улицы Арики, которые проступали из теней, по мере того как светлело небо. Расположены они были по той же строгой, знакомой по Ла-Серене схеме. Но дома в Арике ничем не напоминали аккуратные каменные особнячки Ла-Серены, они представляли собой неокрашенные одноэтажные здания, сложенные вроде как из непритязательного необожженного кирпича. Единственная имевшаяся в городе колокольня была небольшой, а внешняя стена форта, о котором упомянул Дан, оказалась не выше плоских крыш окружавших его домов. Со своего наблюдательного пункта на возвышенности Гектор хорошо видел учебный плац, куда высыпали из казарм солдаты, строившиеся к утреннему смотру. Внимание юноши привлекло импровизированное внешнее укрепление из булыжника и земли, перегораживавшее главные городские ворота. В длину оно имело по меньшей мере шагов пятьдесят, а его высота позволяла обороняющимся опирать мушкеты на баррикаду, как на бруствер, и вернее целиться. Через равные интервалы были расставлены часовые, позади них расхаживал офицер, следивший, чтобы дозорные не теряли бдительности. Артиллерии Гектор не увидел и поэтому облегченно вздохнул. Атака на жерла пушек была бы чистым самоубийством.