Волхв - Сергей Геннадьевич Мильшин

– Верно. Спасать надо кузнеца – отряд гораков за ним идёт из города. Я их саженей на двадцать обогнал, не больше.

– По тропе, что ли, идут? – губы мальчугана сжались, глаза построжали.

– Конечно, по тропе, – Никита в этот момент понял, что такому мальчишке он без сомнения доверил бы самое опасное дело.

– Успеешь предупредить?

Гаврила пару мгновений думал.

– А то.

Подтянув жеребца за повод, одним движением, оттолкнувшись ногой от провисшей берёзки, запрыгнул на круп без седла.

– Скажи ему, что Никиту видел, дружинника, и пусть отправляется туда, куда он собирался.

– Добре, – мальчишка стеганул коня приготовленной хворостиной, и жеребец с места перешёл в галоп.

Проводив посланца взглядом, Никита невольно заинтересовался, чем же пострел здесь, в глуши, занимался. Перешагнув поваленное дерево, он склонился над пятачком, где застал мальчика. «Ага, дёрн повреждён». Дубинин подсунул руку, и целый пласт земли легко отвалился в сторону. Из углубления выглядывал свернутый тюк бычьей кожи. «А… хулиганить, так хулиганить», – махнув рукой, развернул кожу. Толстая книга из скрепленных между собой деревянных дощечек. Никита разглядел на крайней нацарапанные линии глаголицы:

– Книга Бога нашего Велеса…

Улыбнувшись, завернул том. Опустив его в углубление, аккуратно завалил. Нужно спешить. Чтобы снять с себя любые подозрения, он должен вернуться в город, как и планировал, до полуночи. Развернувшись, Никита спешно зашагал обратно, постепенно выворачивая на дорогу.

Сумерки сгущались. Туманное облако повисло над лесом и словно полило молоком уходящую в его глубины тропинку. Никита бежал. Дыхание давно сбилось, но он старался не обращать внимания на хрипы, вырывающиеся из надсаженного горла. Скоро гораки, не найдя кузнеца, повернут обратно, и ему кровь из носа к этому времени надо хотя бы подходить к городским стенам.

Когда тропинка вывернула из леса на сумрачный берег речки, Никита перешёл на шаг – здесь его уже могли увидеть с городских стен. Град поднимался впереди заостренными брёвнами высокого тына и толстыми башнями по углам. Потихоньку дыхание успокоилось, и он вытер рукавом вспотевшее лицо. Не следует показывать стражникам у ворот усталость.

Уже приблизившись к массивным створкам на расстояние прямой видимости, он разглядел, что с другой стороны приближается большой отряд дружинников, человек пятнадцать. Те самые два десятка, ушедшие неделю назад на какое-то секретное задание. Впереди понуро вышагивал Тагр. Остальные бойцы тоже двигались тяжело. Носилки, видимо с ранеными, оттягивали руки восьмерым бойцам. Встревоженный Никита ускорился – кого же из ребят покалечили?

К воротам отряд и Дубинин подошли почти одновременно. Дружинники с трудом опустили носилки на землю – видно, руки плохо слушались. Створка уже распахивалась, и на деревянный мосток надо рвом выскакивали вооруженные воины – товарищи из княжеской дружины. Поднялась суета: кто-то спрашивал, кто-то отвечал, лёгкий гам занялся у вечерних ворот. Никита приблизился к знакомому – Тимохе, присевшему у носилок на землю.

– Здорово, Тимка.

Тот поднял помятое лицо:

– А, это ты, Никита. Здоров будь.

– Убитые есть?

– Нет, слава богу. Раненные только.

– Серьезно?

– Да вроде все жить будут.

– Куда же вас носило-то?

Тимоха огорченно махнул рукой:

– И не спрашивай. Куда только не носило. Чернец водил, пока здоров был. Да самого стрела подкараулила. Еле выжил.

Никита обернулся к голове отряда. У первых носилок суетились несколько бойцов. Сам раненый, придерживаясь руками за кого-то из дружинников, медленно поднимался на ноги. Никита углядел бороду, выпирающую двумя седыми клиньями, побледневшее лицо и упрямо сжатую складку губ.

– Птху ты, – не удержался Дубинин. – И смерть такого не берёт.

Тимоха криво усмехнулся.

Тревожная мысль обожгла сознание, и Никита резко обернулся: он только сейчас понял, что его волнует помимо выжившего чернеца. «Куда же гораки подевались? – еле слышно прошептал он. – Давно бы должны догнать».

На дороге было пусто.

Глава 19

Оглядевшись и не заметив подходящих зарослей, где можно было бы укрыть плот, ведун предложил разобрать его по брёвнышку, чтобы преследователи, если таковые найдутся, не обнаружили место высадки. Возражений от Гора не последовало. В два ножа шустро порезали верёвки – распутать разбухшие узлы оказалось невозможно. Подыскав недалече от кромки воды овражек, заросший лопухами и крапивой, по одному перетаскали брёвна туда. Пока работали, вечер незаметно размыл чёткие грани древесных стволов, под ногами потекли тени высоких папоротников. Показалось, само небо опустилось на землю – стало мутно и сыро. А когда разгорячённые остывали на прохладном ветру, даже продрогли. Наскоро перекусив, завернулись в плащи. И упали у склона того же овражка – почему-то место приглянулось ведуну, как самое безопасное в окрестностях. Почему, Гор вникать не стал – волхву виднее.

Переночевав на холодной земле, продрогшие, ещё до рассвета двинулись, рассчитывая согреться в дороге. И правда, раннее солнце только раскрасило оранжевым далёкую тучку, а парень уже распахнул плащ, и пальцы нащупали верхние пуговицы кафтанчика.

День проскочил в дороге, без происшествий и встреч. Небо, хоть и хмурилось, но дождём, к одобрению путников, так и не пролилось. Дорога глухим лесом, без единой даже звериной тропы, далась непросто, однако к вечеру, как и рассчитывали, они подходили к крайним строениям хутора. Бойка выскочил навстречу, когда до дома оставалось саженей двадцать. Обрадовавшийся пёс затормозил всеми четырьмя лапами в густой траве перед ведуном. И уселся, задрав довольную морду в ожидании ласки. Белогост погладил по загривку:

– Молодец, молодец… Хорошо службу знаешь.

Собака сорвалась с места, нарезая от восторга круги вокруг ведуна. Тот улыбнулся:

– Ишь, разбегался, вроде не молодой уже, а как мальчишка, право слово.

У дома их встречал улыбающийся Несмеян:

– Слава богу, живы-здоровы. Что так долго, тудымо-сюдымо, я весь извёлся? – притянув к себе внука, крепко обнял.

Парень ответил по-взрослому, солидно:

– Расскажем после. Готовь баньку, надо дорожную пыль смыть.

Белогост внимательно осмотрелся:

– Как тут у нас, всё спокойно?

Отпустив парня, Несмеян посеменил сбоку, поглядывая то на внука, то на ведуна:

– Всё тихо, Бойка, какой кобель отличный, и лося тудымо-сюдымо гонял и рысь облаял – на дереве хоронилась. Я вовремя подоспел – не допустил кровопролития, а то кошка шипела, будь здоров. А так, пчёлок смотрел – пару роёв споймал. Один в новый улей определил, что ты готовил, а для второго уже сам колоду выжег. Сейчас, тудымо-сюдымо, обживаются. А в баньке давно всё готово, только искру кинуть и запалится. Я тут, пока делов не было, веничков берёзовых заготовил – на русальей неделе самый пользительный срок для заготовок.

– На Купала ещё пользительней, – поправил его Белогост.

– Да сколько того Купала? Не успеешь и пару раз через костёр сигануть, а глядь, уже