Тень Бога. Султан Селим. Владыка османов и творец современности - Алан Михаил

к югу от Эдирне (ныне в Греции) – как идеальное место для комфортного, но вынужденного проживания свергнутого султана на пенсии[353].

Конечно, существовали и неизбежные риски. Селиму пришлось серьезно задуматься о том, что его отец может попытаться вернуть себе трон. Селим знал, что Баязид сохранит широкую поддержку в большей части империи, и у него все еще были прочные связи с некоторыми военными и гражданскими чиновниками. Он мог легко собрать армию против своего сына, особенно в окрестностях Эдирне, где он провел много лет, проживая в императорских покоях. Таким образом, «отставка» Баязида должна стать формой безопасного и спокойного домашнего ареста. Селим организовал свиту слуг, чтобы сопровождать своего отца в Диметоку и заботиться о его благополучии в новом доме, приказав им быть добрыми и почтительными, но никогда не позволять ему разговаривать с военными или имперскими чиновниками. В качестве пиар-хода, призванного рассеять любые представления о неприличии и, возможно, даже предположить, что Баязид добровольно передал свой султанат Селиму, девятый султан ехал верхом рядом с закрытой каретой, которая везла восьмого султана из Стамбула. На рассвете, в довольно сюрреалистичной процессии, побежденный отец и победивший сын медленно двинулись по городу на глазах у публики[354]. У ворот, выходящих на дорогу в Эдирне, Селим попрощался со своим отцом, обнял его, прежде чем посмотреть, как он уходит – вежливый, хотя и странный жест, скорее похожий на проводы гостя на пороге дома.

Селим беседует с подданными. Leemage/Getty Images

Остается открытым вопрос, знал ли об этом Селим тогда, но это был последний раз, когда он видел своего отца. 26 мая 1512 года Баязид умер по пути в Диметоку. В характерной форме «Селимнаме» говорит о смерти Баязида, что «продовольствия на остаток его существования выпало для нищей смерти»[355]. Учитывая обстоятельства, смерть Баязида кажется подозрительной[356]. Возможно, Селим приказал людям, которых он послал с отцом, убить его так, чтобы его смерть выглядела естественной. Некоторые современные источники утверждают, что Селим отравил своего отца. Но, возможно, Баязид действительно умер естественной смертью, его дух был сломлен из-за того, что он оставил трон в пользу непокорного сына. Какова бы ни была правда, смерть Баязида по дороге в Диметоку, несомненно, порадовала Селима, особенно потому, что она произошла за пределами Стамбула, что дало ему правдоподобное алиби. Более поздние историки, надеясь избежать предположений о том, что правление любого султана может быть нелегитимным (даже первое, связанное со свержением действующего султана), не хотели возлагать вину за смерть Баязида на Селима.

Тело Баязида приготовили для транспортировки и перевезли обратно в Стамбул для захоронения в мечети, «по форме, напоминающей рай»[357], которую он построил для себя несколько лет назад. Селим не пожалел денег на пышные, роскошные похороны, оказав отцу все уважение и роскошь, подобающие султану. Он приказал воздвигнуть над могилой своего отца высокий, сводчатый, изысканно украшенный табут[358]. Он сделал восхваление отца делом общественным, с установленными часами траура, чтением Корана, великими шествиями и бесчисленными показными поминальными ритуалами. Все это, конечно, имело хитрый расчет; Селим надеялся, что такая расточительность похоронит вместе с телом любые слухи о том, что он каким-либо образом причастен к смерти отца.

* * *

Затем Селим обратил свое внимание на гораздо более серьезную угрозу: сводных братьев. Хотя он победил и перехитрил их, чтобы завоевать трон, Селим никогда не чувствовал себя в полной мере в безопасности во дворце, пока Ахмед и Коркут замышляли что-то за городскими стенами. В империи, которая определяла преемственность путем стравливания сводных братьев друг против друга, братоубийство имело легитимность и смысл. Как только сильнейший завоевывал трон, он убивал своих соперников, чтобы гарантировать, что ни один жестокий выскочка не станет мстить и нарушать стабильность государства. Из двух братьев – врагов Селима – Ахмед был гораздо более могущественным в военном отношении и, следовательно, вызывал больше беспокойства. Летом 1512 года, мародерствуя в Анатолии в попытке создать независимое государство, он представлял постоянную угрозу империи.

Селим решил начать с Коркута, более легкой цели. Однако прежде чем отправиться в Анатолию, Селим вызвал Сулеймана из Крыма, чтобы управлять административными делами империи, пока тот будет участвовать в сражениях. Спустя несколько месяцев правления у Селима было лишь несколько опытных и доверенных советников, поэтому он по-прежнему полагался главным образом на тех, кто помог ему завоевать трон, – в первую очередь на Сулеймана, которому сейчас было почти 18. Более того, если Сулейман будет следить за имперскими делами во дворце, это пригодится ему, когда он сам станет султаном. А в худшем случае, если Селим падет в бою, его единственный сын и преемник уже будет во дворце, чтобы перенять бразды правления империей.

Имея под своим командованием 10 000 солдат, Селим направился в Манису, к юго-западу от Стамбула. Коркут проживал в Манисе с момента своего прибытия туда во время восстания Шахкулу годом ранее. Маниса, один из самых богатых городов Западной Анатолии, преуспел в производстве оливкового масла, а также экспортировал изделия из кожи и хлопка. Коркут неоднократно обращался к Баязиду[359], как и сейчас к Селиму, о назначении себя бейлербеем Лесбоса или Аланьи: пост в Теке он потерял из-за повстанцев Шахкулу. В обоих случаях ему было отказано, главным образом из-за опасений, что он ищет выхода к Средиземному морю, чтобы бежать из империи, как это сделал до него сводный брат Баязида Джем, с целью заключить союз с иностранной державой. (Действительно, несколькими годами ранее Коркут ненадолго сбежал в Египет, чтобы попросить у мамлюков помощи в захвате трона, как это в свое время сделал Джем.) Таким образом, Коркут застрял в Манисе, не являвшейся портом и не имевшей выхода к морю, хотя и находившейся от него недалеко. Когда Селим после десятидневного марша достиг скромного городского дворца, его войска сокрушили охрану Коркута и быстро захватили здание. Каким-то образом Коркуту удалось сбежать. Прежде чем отправиться в погоню, Селим воспользовался возможностью и собственноручно убил сына Коркута в его спальне.

Селим и его войска рассредоточились в лесистых предгорьях Таврских гор к югу от города. Это была неровная, каменистая местность, усеянная оврагами, идеальная для укрытия и трудная для выживания. Примерно через полдня поисков один из солдат закричал, что нашел Коркута, спрятавшегося в сырой пещере. Селим побежал в пещеру и обнаружил своего сводного брата с мечом у глотки, измученного скитаниями, прекрасно сознававшего свою неминуемую судьбу. Селим назвал его предателем и собакой. Коркут