Мифология советского космоса - Вячеслав Герович

что система ГЛОНАСС «должна работать безупречно, она должна быть дешевле, лучше, чем GPS, по качеству». Он выразил уверенность, что российские потребители проявят «здоровый экономический патриотизм» и предпочтут ГЛОНАСС, а не GPS755. В декабре 2007 года первая партия двухсигнальных навигаторов GPS/ГЛОНАСС была быстро распродана в московских магазинах, еще за несколько месяцев до того, как потребители смогли использовать сигналы ГЛОНАСС на всей территории России756.

У российских пользователей «око в небе» зачастую ассоциировалось с государственной слежкой советской эпохи. В октябре 2007 года глава Федеральной службы безопасности (ФСБ) генерал Николай Патрушев объявил о планах создания общенациональной системы контроля за дорожным движением. Под лозунгом борьбы с терроризмом ФСБ намеревалась внедрить систему мониторинга личных автотранспортных средств на территории России. Технические детали новой системы не раскрывались, но подразумевалось, что она может использовать спутники для связи и определения местоположения машин. Журналисты быстро отреагировали, собрав первоначальные негативные отзывы на эту новость: «это вторжение в частную жизнь»; «попахивает нарушением конституционных прав граждан»; «всякая слежка вызывает неприятные ассоциации с тоталитарной сталинской эпохой»757. В то же время оказалось, что некоторые пользователи были совсем не против использовать устройства GPS, чтобы отслеживать передвижения своих детей758.

Смещение приоритетов с исследования космоса на применение спутников четко отразилось в российском общественном мнении. В опросе, проведенном в апреле 2005 года, наибольшее число респондентов (52%) заявили, что научные исследования и разработка передовых технологий должны быть главным приоритетом российской космической программы, 44% поддержали оборонные приложения, 17% отметили важность космических достижений для международного престижа и только 1–4% назвали приоритетными полеты на Луну и Марс, поиск внеземных цивилизаций и космический туризм759. Амбициозные проекты исследования космоса служат памятным символом, эмблемой «ностальящего» прошлого, но более не доминируют в сегодняшнем культурном процессе.

* * *

Чтобы помнить, мы должны создавать свои воспоминания. И мы создаем их на основе мифов и символов нашей культуры. Мифы советской космической истории представляют собой необычную смесь пропагандистских клише и личных воспоминаний участников космической программы. В то время как журналисты творчески интерпретировали официальные отчеты и романтизировали идеологически мотивированные нарративы, рассказы самих участников выражали их личные предпочтения, а по мере передачи этих историй от поколения к поколению они обрастали новыми приукрашенными подробностями. Во время перестройки и в первые постсоветские годы рассказы о космических неудачах, бытовавшие в качестве контрмифов в советский период, превратились в новый главный нарратив. В последние десятилетия спонсируемая государством пропаганда национальной гордости добавила еще один слой лака к личным воспоминаниям. Большинство космонавтов настолько привыкли носить навязанную им маску на публике, что она оставила неизгладимый отпечаток на их лицах. Например, автобиография Терешковой, написанная за нее бойким журналистом еще в 1960-х, была переиздана в 2003 году безо всяких изменений760. Слои символизации постепенно покрывали исходные воспоминания, и в итоге память и мифотворчество плавно слились воедино.

Культурные мифы не следует рассматривать просто как искаженные воспоминания. Именно эти «искажения» – культурная адаптация и апроприация символов – придают различным культурам индивидуальность, уникальный характер и особый угол зрения. Подобно тому как личные воспоминания человека больше говорят о его сегодняшней идентичности, чем о его прошлом, исторические мифы дают ценное представление о культуре, которая их породила. На пересечении истории освоения космоса и истории культуры семиотика памяти космической эры связывает воедино индивидуальную память и коллективный миф, материальность объектов и пластичность символов, подлинность фантазии и обманчивую природу истины.

Истинной памяти быть не может, поскольку каждый акт вспоминания – это воссоздание, реконструкция памяти. Пока россияне вспоминают космическую эру, эта память продолжает меняться, раскрывая новые символические значения и открывая для историков необозримый горизонт для исследований. Сместив акцент с развенчания мифов на изучение их происхождения и созидательной роли в культуре, мы сможем понять роль памяти в качестве двигателя культуры, а не статичного снимка прошлого.

Сноски

1

При финансовой поддержке Фонда Альфреда Слоуна и Дибнеровского института истории науки и техники в рамках проекта «История современной науки и техники» (History of Recent Science and Technology (HRST)).

2

Gerovich S. «Why Are We Telling Lies?»: The Creation of Soviet Space History Myths // The Russian Review. 2011. Vol. 70. № 3. P. 460–484.

3

Idem. Stalin’s Rocket Designers’ Leap into Space: The Technical Intelligentsia Faces the Thaw // Osiris. 2008. Vol. 23. P. 189–209.

4

Idem. «New Soviet Man» Inside Machine: Human Engineering, Spacecraft Design, and the Construction of Communism // Osiris. 2007. Vol. 22. P. 135–157.

5

Idem. Human-Machine Issues in the Soviet Space Program // Critical Issues in the History of Spaceflight / S. J. Dick, R. D. Launius (eds). Washington, DC: NASA SP-4702, 2006. P. 107–140.

6

Idem. The Human inside a Propaganda Machine: The Public Image and Professional Identity of Soviet Cosmonauts // Into the Cosmos: Space Exploration and Soviet Culture / J. T. Andrews, A. A. Siddiqi (eds). Pittsburgh, PA: University of Pittsburgh Press, 2011. P. 77–106.

7

Idem. Memories of Space and Spaces of Memory: Remembering Sergei Korolev // Soviet Space Culture: Cosmic Enthusiasm in Socialist Societies / E. Maurer, J. Richers, M. Rüthers, C. Scheide (eds). London: Palgrave Macmillan, 2011. P. 85–102.

8

Gerovich S. Creating Memories: Myth, Identity, and Culture in the Russian Space Age // Remembering the Space Age / S. J. Dick (ed.). Washington, DC: NASA History Division, 2008. P. 203–236.

9

Памук О. Белая крепость. СПб.: Амфора, 2005.

10

Neisser U., Harsh N. Phantom Flashbulbs: False Recollections of Hearing the News about Challenger // Affect and Accuracy in Recall: Studies of «Flashbulb» Memories / E. Winograd, U. Neisser (eds). New York: Cambridge University Press, 1992. P. 9–31.

11

Концепция памяти как динамичного и конструктивного процесса восходит к работе: Bartlett F. C. Remembering. Cambridge, UK: Cambridge University Press, 1932. Обзоры недавних исследований см. в: Schacter D. L. et al. The Cognitive Neuroscience of Constructive Memory // Annual Review of Psychology. 1998. Vol. 49. P. 289–318; Schacter D.