Слон императора - Северин Тим

– Вижу, вам пришлось пережить множество опасностей, от которых спастись удавалось поистине чудом. Неужели Карл не посоветовался с астрологами, отправляя вас в столь дальнее и опасное путешествие?

– Насколько мне известно, астрологов при дворе Карла нет, – ответил я.

– Неужели! – Брови Мусы, лицо которого было словно нарисовано на боку огромного яйца, поползли вверх. – История утверждает, что все великие правители пытаются заглянуть в будущее. Греки вопрошали прорицателей, римляне изучали внутренности кур и овец.

Я немного помолчал, прежде чем ответить. Мне не хотелось, чтобы чужеземец счел нашего короля чрезмерно доверчивым.

– Карл верит в свои сны, – сказал я наконец.

– Ах! – воскликнул писец. В этом коротком слове прозвучали одновременно и понимание, и неодобрение. – И как же он узнает значение сновидений?

– Он советуется с родственниками и советниками и… – Я заколебался было, не зная, стоит ли говорить о своем участии в этом, но потом решился: – И когда-то у меня самого имелась книга с истолкованиями снов.

– Полагаю, вы имеете в виду «Онейрокритикон», – небрежно бросил Муса.

Мы с Озриком переглянулись. Я удивился тому, что труд Артимедора известен в далеком Багдаде, хотя и не забывал о том, что список, бывший когда-то у меня, представлял собой перевод на арабский с изначального греческого.

– До меня успел дойти слух, что вы привезли какую-то книгу в подарок повелителю правоверных от Карла, – продолжал наш собеседник. – Надеюсь, это не «Онейрокритикон», ибо известно мне, что таковой у нас есть. – Он воздвиг свою тушу на ноги, шагнул к полкам и уже через несколько мгновений извлек переплетенный том и взглянул на нас: – Да, вот он.

– Нет-нет! – поспешил я успокоить его. – Мы привезли книгу с описаниями зверей, бестиарий.

– Наш библиотекарь будет очень рад. – Судя по неприкрытой иронии, с которой он произнес эту фразу, писец находился не в самых лучших отношениях с тощим смотрителем библиотеки. – Он как раз недавно усадил людей за составление нового тома естественной истории – полного перечня всех животных и растений, кои упомянуты в различных имеющихся у нас трактатах. Несколько художников будут делать новые иллюстрации. Надим Джафар возжелал преподнести книгу в дар халифу на день рождения в будущем году. Не сомневаюсь, что ваш бестиарий, как вы назвали его, после того как вы должным образом преподнесете его халифу, займет подобающее место в библиотеке и явится ее драгоценным и достойным пополнением. – Писец полуобернулся, чтобы поместить «Онейрокритикон» на место.

– Надеюсь, вы позволите мне освежить в памяти кое-что из написанного Артимедором? – спросил я.

Муса повернулся к нам всем своим массивным телом:

– Конечно. Вы читаете по-гречески?

Я покачал головой и подумал, что разумнее будет умолчать о том, что у нас с Озриком некогда был собственный свиток книги и что несколько его листов сохранились до сих пор.

– По пути сюда я видел несколько снов и подозреваю, что они могут быть пророческими. Возможно, их объяснение найдется в «Онейрокритиконе», – объяснил я нашему собеседнику.

– И что же это за сны? – спросил тот.

– Я видел человека, сплошь облепленного пчелами, а в другой раз – человека, который залез во чрево умершего слона.

Муса довольно долго листал книгу, пока не нашел толкование первого сновидения. Наконец, он прочел вслух:

– «Увидеть человека, облепленного пчелами, значит, что если он не крестьянин, то ему суждена смерть».

Я заметил осуждающий взгляд Озрика.

Писец же продолжил листать книгу.

– «Если видишь во сне, как некто разрезает шкуру мертвого слона и погружается в его чрево, значит сие, что предстоит тому в грядущем обрести большое богатство», – прочитал он, найдя следующее толкование, и захлопнул книгу. – Беда с этим произведением в том, что очень уж много в нем разговоров о получении и потере денег. Греки… – Он испустил гортанный смешок и положил «Онейрокритикон» на полку. – И, конечно же, автор позаботился о том, чтобы заранее оправдать свои ошибки. – Муса ненадолго задумался и процитировал по памяти: – «Сон, являющийся через роговые ворота, суть обман, тот же, что приходит через ворота из слоновой кости, – истина». – Его громадные плечи вскинулись в недоуменном пожатии. – Хотел бы я знать, что это значит!

С этими словами он снял с той же полки другой том:

– Не уверен, что библиотекарь это одобрит, но у нас есть еще с час до того, как он придет, чтобы проводить вас. Так почему бы не провести это время с пользой? Я попробую показать вам, насколько астрология достовернее в предсказании будущего, нежели толкование снов.

Он положил большую тяжелую книгу на стол и открыл ее.

Со своего места я видел, что открытая страница покрыта колонками цифр, различными символами и чертежами из кругов и прямых линий, имевших отдаленное сходство с геометрическими фигурами, украшавшими двор.

– Я не такой знаток астрологии, как Якуб, которого вы видели во дворе, а лишь имею поверхностное представление об этой науке. Но если вы назовете мне несколько дат, в которые случились важнейшие события вашего путешествия, мне, может быть, удастся составить некое общее предсказание того, как оно завершится. Прежде всего мне нужно знать день, когда оно началось. А еще даты и места вашего рождения, – сказал нам писец.

Мы с Озриком со всей возможной добросовестностью снабдили его требующимися сведениями, которые Муса тщательно записал. Затем он долго листал взад-вперед свою книгу и делал какие-то вычисления на листе пергамента. В конце концов – прошла уже добрая треть часа – он выпрямился:

– Интересно… Я вычислил – очень грубо, как вы понимаете, – звездные знаки, дома планет, даты рождения вас обоих, начало вашего путешествия, смену небесных созвездий за время вашего пути и дату вашего пути сюда.

– И каково же ваше заключение? – спросил я. В точности предсказаний я сомневался, но математические расчеты произвели на меня изрядное впечатление. Все это выглядело куда сложнее и внушительнее, нежели простые сны.

– Астрология утверждает, что ваше путешествие еще не закончилось. Вам предстоит встретиться с новыми трудностями, даже со смертью, но – в конце концов – вас ожидает большое счастье. Жизнь переменится и вернется туда, где началась.

Я испытал легкое разочарование. Предсказание Мусы своей двусмысленностью нисколько не уступало пророчествам «Онейрокритикона».

За моей спиной открылась дверь, и скрипучий голос библиотекаря оповестил нас о том, что сопровождающий прибыл и ожидает нас, чтобы показать нам дорогу в наше жилье. Мы поднялись на ноги и поблагодарили Мусу за помощь.

Пока мы выходили из здания, мне удавалось избегать взгляда Озрика. Но едва мы прошли несколько ярдов по улице, как он упрекнул меня вполголоса:

– Зигвульф, почему ты не сказал мне, что сон о двух волках и Вало, облепленном пчелами, предрекает смерть?

Пока я подыскивал нужные слова, между нами висело неловкое молчание.

– Ты, наверно, забыл, что в том же самом соннике сказано, что слабоумным удается то, за что они берутся. Потому-то я и взял Вало с нами в путешествие.

Когда мой друг снова промолчал, я добавил немного невпопад:

– Ты же сам видел, что Вало оказался счастливым талисманом и без него наше посольство провалилось бы с самого начала. Медведи, не говоря уже о кречетах, достигли Багдада только благодаря ему.

Озрик вдруг резко остановился и обернулся ко мне, впившись взглядом в мое лицо:

– А что, если это будет стоить ему жизни?

– Мой сон с пчелами никак не был связан с угрожающей ему гибелью, – твердо сказал я. – Я уже говорил, что медведя в Нортланде называют «пчелиным волком» и мой сон исполнился в тот день, когда Вало забрался в клетку и сел между двумя медведями, которые ничего ему не сделали.

Но мои слова далеко не полностью убедили сарацина.

– Родные от Вало отреклись, он, как мог, боролся за жизнь, со всех сторон над ним насмехались и издевались, – закончил я. – То, что ему пришлось пережить за последнее время, все равно лучше того, что ждало бы его, останься он в Ахене.