Джон Боуман - Остров Демонов

Хотя им приходилось работать не покладая рук, ни Пьер, ни Бастин не испытывали больше прежней паники. И они трудились все свободное время. Маргерит всегда была рядом с Пьером, чаще всего с Жуаез на руках. Она кормила ребенка, собирала ягоды и траву, ловила рыбу или выделывала мех. Она полностью поправилась, став еще проворнее и сильнее, чем раньше. Она умела стрелять из аркебузы, как Пьер, и легко могла переплыть озеро в узком месте. Пьер, который по-прежнему ходил почти голый, выглядел как загорелый дикарь, если бы не курчавые волосы, борода и голубые глаза, сверкавшие на фоне кожи медного цвета. Он оброс тяжелыми мышцами, но его движения остались такими же быстрыми и проворными, как раньше. Их любовь в дюнах не была такой продолжительной, как раньше, из-за присутствия младенца, но они по-прежнему сливались с чувством обоюдного счастья.

Пьер изменился, а вот Бастин оставалась такой же, как раньше, хотя и окончательно лишилась власти в доме. Остров напоминал ей замок де Коси, в котором она была чем-то вроде служанки. Она выполняла поручения молодых, применяя при этом свои обширные знания. Но в основной своей роли она не претерпела изменений: по-прежнему оставалась хранительницей Маргерит, которая мирилась со своей такой знакомой зависимостью. Пьер тоже мирился с этим, покорно выслушивая указания Бастин и дружелюбно насмехаясь над ее ворчанием.

Маргерит взрослела на глазах. Ее цели и чувства становились глубже, значительнее. Она была переполнена любовью, и дочка была объектом этой любви. Долгое принуждение закончилось для Маргерит свободой, и она спешила ею насладиться Ее замкнутости пришел конец, и она перенесла всю свою любовь на тех, кто был ей дороже жизни.

Но Пьер временами выглядел потерянным и смирным, словно зависящим от Маргерит. Несмотря на то, что он был старше, Пьер с самого детства относился к Маргерит серьезно. Только его мужской пол и разница в годах спасали его от полного рабства перед той, которая была единственным источником его чувственности и нежности. В другом месте он воплотил бы это в сентиментальное обожание в даосе рыцарских традиций. Если бы не безумная любовь к жене, Пьер сошел бы с ума от изоляции на острове. Но необходимость заставляла его работать. Чувствуя свое несоответствие в роли главы семьи, он испытывал тайные страдания от насмешек Бастин, но по мере того, как росли его способности, в нем развивалось чувство самоуверенности, делавшее его невосприимчивым к критике. С признанием собственного мастерства приходило чувство понимания бесконечности. Во время последних недель беременности Маргерит и спустя некоторое время после рождения малышки он часто бродил в одиночестве по острову с аркебузой на плече. И в те часы он обнаруживал в себе другого человека, возвышенного над страстью, темпераментом, энтузиазмом и невыраженной тоской, человека, который сильно отличался от юного новобрачного. Для Маргерит он по-прежнему оставался непредсказуемым, интересным любовником. Для Бастин он был сильным и неразумным оружием, которое постоянно нужно было направлять. Но женские глаза замечали все новые доказательства его зрелости.

А Жуаез? Теперь она была обстоятельством, которое нужно было учитывать. С самого начала Бастин привязалась к ней с ревнивой страстью. Маргерит смирилась с этим; уверенная в себе и в ребенке, свидетельстве их близкого союза с Пьером. Когда Пьер шагал домой по северному побережью, он обдумывал растущее сходство с собой Жуаез. Он был так одинок в своем самоанализе, что не заметил за изгибом берега сияющие на солнце паруса. В этот момент он смотрел на самого себя отвлеченным и заинтересованным взглядом. Он принимал рождение Жуаез, как принимал пугающие явления природы. Во время кризиса Пьер сильно приблизился к Богу, но это происходило из-за его физической симпатии к Маргерит, а не потому, что рождение ребенка казалось чудом. Сначала он боялся младенца, но потом привык заботиться о нем, и его стала умилять беспомощность девочки. А Маргерит была такой знающей и заботливой.

Пьер улыбнулся и ускорил шаг. Гусь, которого он убил, болтался у него за плечом. Было уже около полудня, и он должен был отнести птицу домой, чтобы Бастин смогла приготовить обед. Она плохо чувствовала себя сегодня, и Пьер решил, что перемена пищи пойдет ей на пользу. Маргерит не пошла с ним, а осталась дома, чтобы помочь няне. С мыслью о Маргерит Пьер начал взбираться на дюну. Наверное, сейчас она гуляет с малышкой во дворе, подбрасывая ее на руках. Жуаез захлопает в ладоши, когда увидит его, а он бросит ружье и тоже захлопает в ладоши, подражая ей.

Он повернул к ущелью, разделявшему дюны. Через несколько минут он подошел к пруду, возле которого они ликовали в свой первый день на острове. Он остановился, вспоминая, как тогда выглядели кусты с красными ягодами, трава и следы копыт на земле.

Пьер бросил ружье и гуся на землю и подошел к воде. Он опустился на корточки и окунул голову в воду. Отряхнувшись, начал жадно пить.

Он не видел и не слышал людей, которые шли по ущелью со стороны моря. Они заметили обнаженного дикаря, пьющего воду, и начали тихо подкрадываться. Пьер почувствовал только сильный удар по голове и потерял сознание.

ЧАСТЬ ПЯТАЯ

ГЛАВА 58

Кусок мяса, надетый на ветку можжевельника, сочился жиром, падавшим на угли и воспламенявшимся. Бастин отрезала от мяса кусочек жира и хрящ и протянула его двум черным лисичкам, притаившимся в углу амбара.

— Идите сюда!

Они побежали вперед почти одновременно, не спуская глаз с мяса. Бастин бросила им мясо, и они накинулись на него, споря и рыча. Маргерит, стоявшая у хижины с дочуркой на руках, засмеялась. Бастин пошевелила на сковородке жареных моллюсков, обваленных в муке. Коровы бросили жевать траву и направились вверх по склону к хижине: приближалось время дойки. Маргерит перестала кормить Жуаез положила ее в тени, подальше от обжигающих лучей солнца. Подтянув лифчик, она подошла к огню.

— Дай, я займусь этим. Пойди отдохни, няня.

Бастин передала ей ложку и перевернула мясо, чтобы оно не пригорело.

— Где же он? Я бы умерла с голоду, если бы дожидалась обещанного гуся. Перемена пищи, а, каково!

— Он скоро придет. Наверное, он зашел дальше, чем предполагал.

— Тебе лучше поискать его. Я подою коров и приготовлю обед.

— Отдохни. Еда готовится, а Пьер вернется как раз к дойке.

Маргерит побрела вдоль озера. Это был дивный вечер, с яркими и живыми красками. Она была бы рада встретить Пьера и вернуться вместе с ним. День, проведенный с Бастин, был утомительным, потому что няня суетилась даже тогда, когда чувствовала себя неважно. Маргерит быстро шла по мелководью, наслаждаясь шелестом мокрого песка под ногами. У изгиба озера она остановилась и позвала Пьера, который должен был услышать ее. Она прислушалась и пошла вдоль озера к южному побережью. Волны размеренно накатывались на берег, оставляя следы на песке. Тюлени нежились на солнце. Они наблюдали за ней безо всякой тревоги. Татарки расхаживали взад и вперед, комично напоминая представителей власти в белых камзолах и длинных черных плащах. Они бродили по мокрому песку, таращась по сторонам подобно блюстителям общественного порядка, глядя на мир задрав нос, с чувством собственной значимости.