Поль Феваль - Черные Мантии

А внизу, в купе, господин Брюно, стараясь освободить для своей юной спутницы, откинувшейся на подушки, как можно больше места, говорил тоном довольно-таки властным, который, впрочем, легко объяснялся его возрастом и оказанной услугой:

– И никаких секретов, дитя мое. Мне должны быть известны все детали вашего визита к баронессе Шварц.

VIII

РАЗБОЙНИЧЬИ СКАЗКИ

В салоне между пассажирами из Вожура возобновилась прерванная беседа, начатая, судя по всему, еще в лесах Бонди. Вожурцев было трое: дама и двое мужчин, один из которых был чрезвычайно говорлив, а другой, напротив, все время молчал.

– Нет, с этим давно покончено, – говорила дама. – Я имею в виду все эти лесные сказки. Грабители теперь орудуют в городах.

– Ага! – воскликнул пассажир, севший в Ливри и зажатый между двумя штабелями пакетов. – Перемываем кости разбойничкам?.. Мое почтение, госпожа Бло, как поживаете?

– О! А я вас и не узнала, господин Туранжо! Как здоровье супруги?

– Мается ревматизмом, бедняжка, совсем ее одолели всяческие хвори.

– У нас в Вожуре климат куда здоровее, чем у вас в Ливри! – поспешила высказать свое мнение госпожа Бло.

– Ну уж нет! – живо возразил господин Туранжо. – Что касается здоровья, то Ливри…

– Ты взяла рыбок, Селеста? – забеспокоился вдруг Адольф, и на лоб его набежало облачко при мысли о том, как дорого обошлись ему карасики.

– О Боже! – простонала госпожа Шампион, измученная обилием багажа. – Я взяла рыбок и все остальное тоже. Вы не находите, что здесь очень жарко?

– Вечера сейчас слишком прохладны, – ответила госпожа Бло. – Уж лучше посидеть в жаре, чем подхватить простуду.

Господин Туранжо закончил свою мысль:

– …то Ливри, слава Богу, славится чистотой воздуха. Лучшие медики столицы рекомендуют легочным больным пребывание в его окрестностях.

– Так вот, – вернулся к прежней теме говорливый господин, – от разбойников все же был кое-какой прок: они придавали путешествиям пикантность. Посреди пути раздавало вдруг молодецкий посвист…

– Ничего себе пикантность, благодарю покорно!

– Кавалеры успокаивали дам, и сколько очаровательных романов завязывалось в те волнующие минуты!..

– Ах! – прервала его госпожа Бло, вдова рантье и судебного исполнителя. – Избавьте нас от продолжения вашего рассказа!

– Вы ведь, кажется, не из этих мест, сударь? – подозрительно поинтересовался у говоруна господин Туранжо. – Насколько помнится, я еще не имел чести путешествовать вместе с вами.

– Як вам наведывался по делу, тут у вас продается одно недурное поместье.

– Ах да! Вы, надо полагать, имеете в виду поместье генерала! Какой был изумительный человек! Блестящая военная карьера, солидное состояние, а уж выправка…

– Зато наследников не оставил, – заметил Адольф. – Впрочем, рыбак из него был так себе, довольно никудышный.

– Теперь его добро продадут по дешевке. Наехали родственники из провинции и раздирают поместье на куски.

– Говорят, колбасник из Кана.

– И скотовод из Бейо. Генерал был нормандцем.

– Ох уж эти мне нормандцы!

– Осторожнее, господа, – предупредила Селеста, – мой Адольф родом из Нормандии.

– Когда я говорю «никудышный рыбак», – отозвался Адольф, – я имею в виду, что… что не было в нем размаха, никогда ему не удавалось выловить что-нибудь эдакое…

– Давайте поговорим о рыбной ловле на море! – оживился господин Туранжо. – У меня есть кузен в Дьеппе, который снабжает нас омарами. Посылает их совсем свеженькими, и они приходят…

– Протухшими, – язвительно докончила госпожа Бло.

– Адольф, – тихонько попросила госпожа Шампион, – достань из моего кармана табакерку.

Но Адольф, не обращая на нее внимания, гнул свое:

– В реках водится такая живность, какую и в океане не сыщешь.

Говорун попытался было вернуть разговор в прежнее русло:

– Железные дороги начисто стирают живописную прелесть путешествий, это признают все мыслители.

– Кстати, сударь, – обращаясь к нему, заметил господин Туранжо, – в наших местах тоже собираются провести железнодорожную линию, и если вы серьезно надумали прикупить поместье, то советую поспешить, ибо земля дорожает с каждым днем. Вот, к примеру, барон Шварц, о котором вы наверняка слыхали…

– Разумеется!

– Тут у нас, знаете ли, не очень-то его жалуют…

– Сударь, – суровым тоном прервал говорившего Адольф, – многословие зачастую приводит к пагубным последствиям. Я имею честь служить помощником главного кассира в банкирском доме господина Шварца.

– Ну и что? – неприязненно отозвалась госпожа Бло. – В наших местах барона недолюбливают, это точно.

Однако господин Туранжо поспешил загладить свою оплошность:

– Сударь, вы совершенно правы, вступаясь за начальство. К тому же у меня и в мыслях не было порицать столь видного финансиста! Я бываю на его приемах. То, что я собирался сказать, можно поставить в заслугу господину барону. Ему предлагают теперь за его землю миллион четыреста пятьдесят тысяч франков, а года три-четыре назад он купил его всего за шестьсот тысяч. Сто двадцать процентов за четыре года! И все это благодаря железной дороге, в проектировании которой он принимал участие.

– Ничего себе! Недаром мой бедный Бло всегда порицал этого человека!

– Что ни говорите, а все-таки паровые машины – это прекрасное изобретение.

– Нет, я сейчас задохнусь! – простонала Селеста, бросив взгляд на закрытую дверцу салона.

– Вечера прохладны, – твердо стояла на своем госпожа Бло, – лучше посидеть в жаре, но без насморка.

Говорун решил, что пора вернуться к разбойникам.

– Я, сударыня, абсолютно согласен с вашим утверждением, – заговорил он, обращаясь к вдове рантье, – что Париж превратился в сборище злоумышленников, изгоняемых отовсюду. Право слово, настоящий лес… черный лес, вот как можно назвать наш Париж!

– В прошлом году у меня в переполненном омнибусе украли серебряную табакерку.

С этими словами госпожа Бло вынула свой табачный припас, и Селеста обратилась к ней с просьбой:

– Вы меня не угостите, сударыня? Я так завалена вещами, что мне до своей не дотянуться, а сами понимаете, привычка берет свое…

– Разумеется, прошу не стесняться!

Все присутствующие, имевшие слабость к табачку, попотчевались из табакерки госпожи Бло, за исключением молчаливого господина, который прихватил изрядную понюшку из собственного бумажного фунтика.

– Та, которую украли, была чуть похуже этой, – сообщила госпожа Бло, захлопывая табакерку, – но я очень ею дорожила, ведь мне ее подарил мой бедный Бло, хотя он никогда не одобрял пристрастия к табаку у дам.