Сквозь тайгу к океану - Михаил Викторович Чуркин

– О Ник, он стал большой человек, он работает в штабе. Он уже офицер. Ник очень скушать по дому. У него маленький сын. Скоро поедет в Америка. Хотите, я приглашайт его и выпьем вместе водка?

– Нет, не сейчас, у меня мало времени. Лучше как-нибудь в следующий раз, – возразил Арсений.

– Арсений, приезжайте к нам в Америка, – широким жестом пригласил Тонни. – У нас мирная страна. Нет война. Можно хорошо жить.

– Спасибо за приглашение, может, и надумаем, – усмехнулся Арсений. – Пишите, как только обустроитесь.

Вернувшись домой, он заметил, что Прася чем-то встревожена.

– Сеня, надо сходить к маме, ей нужен твой совет, – загадочным тоном произнесла молодая женщина.

– Что-нибудь с Костей? – спросил он.

– Нет, Костя еще не пришел из рейса. Пойдем, увидишь сам.

Елена Ивановна проводила его в комнату, и он увидел, что за накрытым столом, с закуской и выпивкой сидят трое здоровенных казаков и тесть Руф.

– Вот, зятек, знакомься, это мои старшие братья Петр, Иван и Андрей.

– Здорово ночевали, господа казаки! – поприветствовал их Арсений.

– Благодарствуем. Слава богу, все хорошо! – отозвались они вразнобой.

Обменявшись рукопожатиями, Арсений хорошенько рассмотрел служилых. Все они носили форму Забайкальского казачьего войска, двое имели бороды, а третий только усы. Старший был в чине сотника, следующий – хорунжего, а младший имел на погонах лычку назывного.

– Вот, Арсений, отыскали меня братья, хотят посоветоваться, что делать дальше. Они понимают, что никакие союзники не смогут остановить продвижение красных, но не хотят покидать Родину, – сказала теща.

Немного подумав, Арсений предложил казакам переодеться в гражданское платье, изготовить поддельные документы и, отсидевшись после прихода красных где-нибудь в глуши, затем, потихоньку, вернуться по домам.

Опрокинув по чарке, служилые, склонив чубатые головы, крепко задумались. Затем старший, Петр, обращаясь к Арсению, сказал:

– Понимашь, Арсений, нас ведь пятеро-то братьев. Двое младших-то у красных служат. Да и в родной стороне всякая собака знает, что мы служили у атамана Семенова.

– Без суда и следствия вмиг к стенке поставят, – добавил Андрей.

– Так не селитесь в своем краю. Россия велика. Сколько угодно медвежьих углов. Есть где укрыться, – возразил Арсений. – А насчет документов я постараюсь помочь.

– Так вот мы и думаем, – вступил в разговор доселе молчавший Иван. – Уходить за кордон, или есть какая-нибудь возможность не бежать.

Засиделись далеко за полночь. Мирно выпивали, чаевничали и беседовали: сербский солдат, солдат Дальневосточной республики, партизан, а затем и красноармеец и трое белоказаков-семеновцев. И не было ни у одного из них ни малой толики вражды и неприязни друг к другу. Все они были одна родня. Из женщин за стол присаживалась только Елена. Племянницы прислуживали и меняли блюда. Хмель не брал даже Руфа, поэтому он вел себя вполне достойно. Люди стали петь, и, несмотря на радость встречи, песни были грустными.

У Елены Ивановны было тесно, поэтому Арсений отвел казаков к себе. Они расположились спать, улегшись прямо на полу, укрылись своими шинелями и подложили под головы мохнатые папахи.

– Мы на таких «перинах», почитай, уже месяц как ночуем, – зевая сказал Иван.

Поутру Арсений ушел на работу и пообещал узнать насчет документов. Он уже лично знал того «чистодела», который сварганил ему паспорт, и собирался после смены навестить его.

На пути домой он зашел в дорогой магазин и купил бутылку хорошего вина, пару бутылок водки и закуски для гостей. Уложив покупки в сумку, он вышел из магазина на улицу и почувствовал, как кто-то тихонько тронул его за локоть.

– Арсений Петрович, куда это вы поспешаете? – он узнал кошачий, мурлыкающий тон голоса Симы.

– Симочка! – радостно воскликнул он. – Вы, как всегда, словно кошка, подходите неслышно. А где Георгий?

– А куда ж мне деться? Здесь я, – услышал он и, обернувшись, увидел за спиной неразлучную чету.

– Вы что ж, перебрались во Владивосток по работе?

– Нет, мы остановились здесь в ожидании отъезда, – был ответ.

– Что, решили-таки эмигрировать?

– Да, – ответил Жора, – но Симочка не хочет плыть на корабле. Она опасается осенних штормов и тайфунов. Вот, думаем пока, каким маршрутом покинуть отечество. Как вы очутились здесь, Сеня? Мы думали, вы все еще партизаните.

Арсений, вкратце, поведал им о своих злоключениях.

– Где вы остановились? – спросил он у старых знакомых.

– С трудом удалось снять номер в гостинице «Версаль». Ты же знаешь, средства у нас есть. Но повсюду такая толчея. Люди словно обезумели. Надо бы нам поговорить в более уютном месте, а не на улице, – предложила Серафима.

Арсений согласился, но сказал, что сейчас спешит, поскольку его ждут приехавшие родственники. В результате решили перенести встречу на следующий вечер.

Дядья Прасковьи выслушали его рассказ о возможности изготовить паспорта, после чего старший из них, Петр, смущенно откашлялся и промолвил:

– Спасибо тебе, конечно, Арсений, за заботу, но мы тут подумали и решили, что подадимся-ка через китайскую границу. Осядем покуда там и посмотрим, может, эта советская власть долго и не продержится. Тогда мы сразу назад.

– А что, может, Советы какую амнистию объявят, – с надеждой сказал Арсений.

– Нет, мил друг, нам не объявят. Слишком много, брат, кровушки пролили…

Арсений пригласил Симу и Жору к себе домой. Когда-то их семья надолго приютила его, и он хотел отплатить им взаимностью. Сима была рада ощутить тепло домашнего очага. Она тосковала по оставленной в Хабаровске уютной квартире. Пашечке же очень понравились эта элегантная светская женщина и ее муж. Она внимательно присматривалась к интеллигентной чете и пыталась подражать манерам утонченной Симы. Ей и в голову не приходило, что эти приятные в общении люди профессиональные воры. Привыкшая к бытовым удобствам Сима на следующий же день купила шикарную, украшенную блестящими шарами кровать, перину и одеяло. Она постоянно одаривала Прасю отрезами дорогой ткани и разными милыми безделушками, будь то костяные гребни, булавки или веер. Она преподнесла и Арсению дорогой отрез на костюм, а он не знал, купила ли она эту материю или добыла при помощи своего прежнего «ремесла».

Каждый вечер они коротали время, играя в карты или лото. Порой к ним на огонек наведывался Эммануил, которого приняли на работу фельдшером в тот же госпиталь, где он прежде лечился. Парень поправился и встал на ноги. Он нашел в городе дальних родственников и теперь не был так одинок.

Арсений узнал от квартирантов о судьбе своих прежних знакомых. Яков Рак надеялся дожить до глубокой старости в Хабаровске, где часто навещал могилу жены и продолжал работать в своей мастерской. Прихода красных он не боялся, справедливо полагая, что его, как трудового кустаря, не коснутся