Синтия Хэррод-Иглз - Черный жемчуг

– Верно. Когда король женится, он, вероятно, изменит твое назначение. То, что он разрешил тебе взять с собой лошадь – великая честь, – Люси с любопытством взглянула на Аннунсиату. – Твоя мать будет очень рада, и Ральф, конечно, тоже – особенно если ты замолвишь за него словечко перед королем.

Аннунсиата слегка прищурила глаза, и целую минуту они с Люси понимающе смотрели друг на друга. Наконец Люси произнесла:

– Твоя мать уверена, как и я, что ты всегда будешь поступать по совести, как тебя воспитали. Но, конечно, только ты можешь решить, в каких случаях и как следует себя вести.

Аннунсиата кивнула – ничего другого она не могла сказать относительно столь запутанного вопроса; однако для себя она уже решила, что на любые просьбы короля ответит только согласием. Принять такое решение было несложно – Аннунсиата, как почти каждая женщина, которая была знакома с королем, влюбилась в него.

Единственным оставшимся затруднением были поиски горничной, ибо Аннунсиата не могла переселиться в апартаменты Уайтхолла без достойной ее прислуги. Непросто было отыскать порядочную женщину в Лондоне, наводненном вернувшимися из изгнания или Прибывшими из провинции семьями, жаждущими милостей и подачек. Люси и Аннунсиата каждый день расспрашивали по десятку женщин, но ни одну из них невозможно было даже представить себе в качестве горничной. Наконец их внимание привлекла пожилая жительница Лондона с проницательными глазами и желтоватым лицом, по имени Джейн Берч – Аннунсиате она вовсе не понравилась, но показалась умелой и чистоплотной. Нанять лакея оказалось легче, и они быстро выбрали шестнадцатилетнего юношу, Тома Уиллета, который только недавно прибыл в Лондон из Кента, и был рад стать и грумом Голдени, и лакеем ее хозяйки.

Вечером, перед тем как Аннунсиате предстояло покинуть дом родственников и перебраться в Уайтхолл, Ричард и Люси устроили прощальный ужин в ее честь, на который пригласили своих самых близких друзей. Такие вечера Люси нравились больше всего – немноголюдные, интимные и веселые, где она сама и Аннунсиата были единственными дамами среди вежливых, умных и влиятельных мужчин. Люси никогда не питала склонности к обществу дам и провела столько лет своей юности в компании студентов, преподавателей колледжей, юристов и придворных, что беседы такого рода были необходимы ей, как воздух. Тем не менее Люси предусмотрительно усадила Хьюго между собой и Аннунсиатой и украдкой облегченно вздохнула.

Хьюго, казалось, был в странном расположении духа – временами он шутил, временами становился серьезным, как будто вспоминал что-то тревожащее его.

– При дворе вы окажетесь не в самом лучшем положении, – наконец заметил он Аннунсиате. – Среди придворных некоторые все еще пребывают в сомнениях, как относиться к молодой герцогине – кланяться ей или пренебрегать.

– У короля на этот счет нет никаких сомнений, – резко отозвалась Люси.

Поставив локоть на край стола, Хьюго длинными изящными пальцами поднес ко рту кусочек хлеба.

– От некоторых неприятностей не может спасти даже заступничество короля, – улыбнулся он. – Меньше, чем через неделю сюда прибудет принцесса Мэри, и ходят слухи, что она поклялась не принимать герцогиню. Она говорит, что не станет называть свою бывшую фрейлину сестрой. Люси мудро усмехнулась.

– Если она хочет жить здесь до конца своей жизни, как собиралась, ей понадобится получить содержание от его величества, и если его величество прикажет принцессе принять герцогиню...

– Как бы там ни было, королева Генриетта во всем согласна с Мэри, и неужели вы можете вообразить, что она примет Анну Гайд как дочь?

– Чем вызван приезд королевы? – поинтересовалась Люси.

Услышав ее вопрос, Ричард ответил вместо Хьюго:

– Причиной, думаю, явилось замужество принцессы Генриетты. Королю и принцу Руперту предстоит провести сговор.

– Говорить можно что угодно, но настоящая причина состоит в том, что королева поклялась разлучить герцога Йоркского с его женой, – заметил Хьюго.

Ричард усмехнулся.

– Она не сделает этого. Если уж король что-нибудь решил, он не отступится от своего решения, а этот брак получил слишком широкую огласку, чтобы быть расторгнутым. Король заставит Генриетту принять герцогиню, и все ее сопротивление будет сломлено. Не беспокойся, Аннунсиата, твоя карьера при дворе не будет преждевременно окончена.

– Когда король испытывает личный интерес к молодой даме, ее карьера при дворе бывает молниеносной, – отозвался Хьюго.

При этой реплике Люси и Ричард обменялись взглядами, а затем Ричард произнес, как будто в словах Хьюго не было ничего особенного:

– Продвижение Аннунсиаты будет идти самым респектабельным образом, если уж о нем зашла речь. Канцлер Гайд, секретарь Моррис, главный конюший Элбермарл и принц Руперт...

– Все связи Морлэндов при дворе безупречны, – с улыбкой докончила Люси.

Хьюго добавил с таким видом, как будто изливался в комплиментах:

– И только бедный лорд Баллинкри представляет другую, безнравственную сторону жизни Уайтхолла. Ну что же, мадам, если вы позволите, я сделаю все, чтобы восстановить равновесие и стану таким фривольным, как того допускает моя трезвая натура, – и он поклонился Аннунсиате, иронически улыбнувшись и разглядывая девушку из-под опущенных ресниц. Слуги внесли еще одну перемену блюд, и Хьюго изменил тему разговора: – Боже милостивый, мисс Люси, неужели у вас подают лед? Какое счастье, что осень достаточно теплая, чтобы поддерживать эту моду! Вы слышали, король приказал построить в парке Сент-Джеймс ледяной дом? Это будет огромная услуга с его стороны для всех нас, ибо тогда мы все лето сможем иметь лед. У джентльменов появится еще одна причина для прогулок по парку, хотя, осмелюсь сказать, они будут гулять там днем, а не на рассвете.

Взгляда на зарумянившиеся щеки Аннунсиаты было достаточно, чтобы Хьюго вновь вспомнил о своем остроумии и продолжил беседу на неистощимые темы кулинарии.

Приемный зал сиял от света свечей и ламп; в нем было душно от тепла множества тел. Аннунсиата продвигалась по ковровой дорожке, ведущей от дверей к трону, не спуская глаз со спин своих новых господ и держась очень прямо, высоко вскинув подбородок под взглядами множества любопытных глаз, устремленных на нее со всех сторон. Герцогиня Йоркская была одета в новое зеленое атласное платье, которое очень шло ей; ее легкие и пушистые волосы свободно струились по спине прямо перед лицом Аннунсиаты, но в подмышках по зеленому атласу расплылись большие влажные пятна – герцогиня покрылась потом от беспокойства и духоты. Примет ее королева или оскорбит? Этот вопрос ясно читался в глазах всех присутствующих.