Бенджамин Рошфор - Невероятные приключения Фанфана-Тюльпана. Том 2

- Священник был стар и невинен, как агнец, так что я рассказывал ему только назидательные вещи. Здесь, мсье, и начинается самое таинственное. В день моей казни, вернее ещё ночью, в мою камеру входят два человека в масках и я говорю себе: - "Все, пришел твой час". Они завязывают мне глаза. Я протестую, говоря, что хочу смотреть смерти прямо в лицо, хотя, как и на солнце, на неё смотреть невозможно. Они не слушают, выводят меня, все ещё закованного, я пересекаю двор тюрьмы и...

- И?

- Меня вталкивают в экипаж, который немедленно трогается с места, причем никто вокруг меня не произносит ни слова.

- Не рассказывайте мне, что вы расшвыряли этих жандармов, нырнули в Сену и выплыли в Америке!

- Нет, мсье. Но я оказался там спустя два месяца после трех дней и трех ночей прогулки в том экипаже с постоянно завязанными глазами и после сорока восьми дней плавания на небольшом суденышке, где меня держали в кандалах.

- Это очень таинственная история.

- Я уже говорил об этом. Будьте уверены, что подобные мысли приходили в голову и мне. Кто-то хотел мне добра, был достаточно могуществен для того, чтобы это сделать, и вмешался для того, чтобы сохранить мне жизнь. Я долго думал и пришел к выводу, что таким человеком могла быть графиня Дюбарри.

Лафайет широко открыл глаза:

- Мадам Дюбарри хотела вам добра? - сказал он с искренним восхищением.

- Мы познакомились, - сказал Тюльпан, великолепно притворившись и приняв совершенно невинный вид. - И я...

- Не пытайтесь меня одурачить, - сказал Лафайет, наконец-то прыснув со смеху.

- Мсье генерал-майор, о чем вы подумали?

Искренний вид Тюльпана в конце концов убедил Лафайета, который сказал несколько смущенно:

- Да...вполне возможно...Она могла бы быть вашей матерью. Гм! и...так где мы остановились? Вы долго думали и пришли к выводу, что таким человеком могла быть графиня Дюбарри, которая...

- Я писал ей с просьбой вмешаться, если это возможно, чтобы меня не повесили, а расстреляли. Но достаточно ли она могущественна для того, чтобы спасти меня?

- Нет. Но у неё большие связи. Интересно, насколько высокое положение нужно занимать для того, чтобы иметь возможность приказать освободить висельника.

- Освобождение-это слишком сильно сказано, маркиз. Они высадили меня на острове Желания, мрачном островке неподалеку от Гваделупы, на котором полно негров и ураганов, и я провел там почти два года с ядром, прикованным к ноге, лечил умирающих в лепрозории, который когда-то основал и до сих пор поддерживает в должном порядке герцог Орлеанский.

- Но это все же лучше, чем двенадцать пуль в грудь, мой мальчик!

Потом, немного подумав, маркиз добавил:

- Может быть, это герцог Орлеанский вмешался в вашу судьбу, но спрашивается, почему он это сделал?

- Да, потому что я его сын, но он этого не знал.

- Что вы сказали? - воскликнул пораженный Лафайет.

- Да, мсье. Я оказывается бастард, которого Большой Луи сделал неизвестно кому. Вас это удивляет, не так ли? Я узнал все это от жены одного парня, который намеревался меня убить, будучи в заговоре с герцогом ...

- В заговоре с вашим отцом?

- Нет, с его сыном, герцогом Шартрским.

Здесь маркиз, совершенно остолбеневший от изумления, вызванного такими открытиями, сел на постель, выпил рюмку рома и предложил другую Тюльпану.

- Стало быть, я должен звать вас "монсиньор", - сказал он наконец насмешливо, но с симпатией.

- С этим мы разберемся позднее, маркиз, - сказал Тюльпан, смеясь и подняв руки. - Мы поговорим обо всем, если у вас будет желание.

- Но я очень хочу этого! - весело воскликнул Лафайет. - Задача совершенно невероятная! Только представьте себе, монсиньор! Представьте себе, какие случайности и неожиданности обрушиваются на Бурбонов! Орлеанская ветвь может их заменить! Череда везений, скоропостижнных смертей и таких же убийств - не говоря уж о гневе народа, который, по моему мнению, не будет слишком долго ждать того, чтобы был услышан его голос - и вы будете приведены к власти! Если поискать как следует, то окажется, что у вас гораздо больше прав, чем у других, не так ли? Тюльпан, король Франции... - такое приключение вполне может удовлетворить такого демократа как я.

Они оба весело рассмеялись, хлебнув ещё рома, и наконец, улучив подходящий момент, Тюльпан сказал:

- Следовательно, это вы должны оказывать мне безусловное уважение!

- Ваше величество, - сказал Лафайет, - я ваш смиренный слуга!

После этого он от смеха свалился с постели на землю и хохотал так громко, словно был неблагородного происхождения. Чтобы скрыть свое смущение, маркиз поднялся на ноги, сделав это с некоторым трудом, тогда как Тюльпан быстро вскочил, держа в руке рюмку с ромом.

- И в ожидании этого дня, мсье, я откладываю все свои приключения и все лежащие в их основании тайны, которые мы выясним вместе, когда вы будете моим премьер-министром.

- Я больше чем когда-либо весь обратился в слух.

Остальное было совсем просто и не содержало ничего таинственного. Пятого мая на остров Желания зашел небольшой фрегат, приписанный к флоту адмирала де Грасса, прибывшего на Мартинику 28 апреля. Лейтенант средних лет, явно бывшийл секретным агентом, судя по его расторопному и скрытному виду, нашел Тюльпана в лазарете. У него был приказ освободить узника и включить его в экипаж военного корабля, направлявшегося к берегам Америки. На вопрос Тюльпана, который думал, что пробудет здесь до конца своих дней, чему он обязан такой исключительной честью, последовал лаконичный ответ шепотом:

- Тсс, мсье. Кто-то наверху заботится о вас. - Сказав это он взглянул на небо, но было совершенно ясно, что при этом он имеет в виду не Бога. Наверху? Кто же был этот таинственный покровитель? В маленькой шлюпке, на которой они плыли к фрегату, ему было сказано:

- Там надеются, что то тяжкоее преступление, за которое вы не были наказаны, когда-нибудь будет забыто благодаря вашим подвигам. - Это все, что сказал скрытный лейтенант, если не считать того, что он вообще больше ничего не сказал.

- И вот я здесь, - закончил Тюльпан, обращаясь к Лафайету. Оставим их обоих теряться в догадках относительно личности таинственного покровителя, который заботится о Тюльпане и ждет от него громких подвигов, и разясним читателю эту тайну, которая вообще-то и не тайна.

Не Бог, не Святой Дух, и не король Франции (а это была первая мысль, которая пришла им в голову) были покровителями Тюдьпана, а господин Вержен, министр иностранных дел Франции и большой сторонник союза с повстанцами. Это к нему примерно два года назад обратился старый герцог Орлеанский, выполняя обещание, данное мадам Дюбарри, с тем, чтобы уберечь Тюльпана от расстрела.