Розалинда Лейкер - Венецианская маска. Книга 1

— В таком случае, к чему нам спешить, Мариэтта?

Она чувствовала, что он собирается поцеловать ее, но было слишком поздно предпринимать что-либо, и его руки уже крепко сжали ее в объятиях. Мариэтта почувствовала, что ее ноги оторвались от пола, когда железные руки Доменико Торризи, схватив ее, притянули к себе, и они слились в самозабвенном страстном поцелуе. Помимо своей воли она отдалась этому давно томившему ее чувству, ее тело, истомленное многими ночами одиночества и тоски по любви, жаждало слиться с ним. Сама того не осознавая, она обвила руками его шею… После этого поцелуя Мариэтта стояла, оглушенная ударами сердца. Она бессильно припала к его груди, и когда он прикоснулся губами к ее виску, по ее телу прошла волна сладкой дрожи.

— Доверься мне, Мариэтта, и я сделаю все, что в моих силах, чтобы тебе никогда не пришлось жалеть о твоем решении.

Она спешно высвободилась из его объятий и стала трясти головой.

— Нет, не говори ничего больше, не сейчас…

— Хорошо, хорошо, не буду, если ты этого не хочешь.

Как и предполагала Мариэтта, сестра Джаккомина настолько ушла в изучение книг Доменико, что удивленно подняла голову, явно недоумевая по поводу их столь быстрого возвращения. Когда они, сидя в гондоле, возвращались в Оспедале, сестра Джаккомина с восторгом описывала Мариэтте увиденное и прочитанное в этих книгах, не обращая никакого внимания ни на молчаливость Мариэтты, ни на не совсем обычное немногословие хозяина дома, когда тот провожал их к каналу и вызвался сопроводить лично до самой Оспедале. Как сквозь туман, Мариэтта смотрела на этот красивый профиль на фоне освещенной луной воды. В привлекательности Доменико Мариэтте чудилось что-то нездоровое, даже опасное. В тот момент, когда их губы слились в первом поцелуе, в момент откровения, она вдруг поняла, где были корни того духа противоречия, который неизменно вызывал в ней этот человек: все дело в страхе перед любовью к женатому мужчине, перед той любовью, которая, подобно кораблекрушению, разметает и потопит все ее внутреннее спокойствие и миропорядок, ее искусство и в конечном итоге отнимет у нее и саму жизнь. Теперь же этого барьера больше не существовало, но этот человек предложил ей брак, брак по взаимному согласию, даже по расчету, где любовь оставалась где-то далеко, на заднем плане, и этот вариант был для нее неприемлем.

Мариэтта провела бессонную ночь. На следующий день планировалась встреча с маэстро, с которым она собиралась обсудить репертуар песен для своего следующего выступления. Они сидели в его кабинете, окна которого выходили на небольшой садик внутри Оспедале, сквозь ветви деревьев светило солнце, окрашивая помещение в чуть призрачный холодновато-зеленый цвет.

— Маэстро, есть нечто, весьма важное для меня, что мне хотелось бы обсудить с вами, — чуть взволнованно обратилась к старому учителю Мариэтта, когда все вопросы, связанные с предстоящим концертом, были обговорены.

— Что же это? — маэстро, изящный человек с мелкими чертами лица, лет шестидесяти, сидел, поигрывая длинными тонкими нервными пальцами.

— Когда я заговорила о том, что будущее свое вижу в роли певицы, вы неизменно выслушивали меня, не делая никаких заявлений. Из этого я могла бы заключить, что вы настроены против этого. Это позволило мне предположить, что вы желали бы, если бы я оставалась в стенах Оспедале как можно больше.

— Совершенно верно. Сейчас нет никого, кто мог бы прийти тебе на смену.

— Но помимо моей воли и вопреки моим ожиданиям, произошло нечто такое, что самое лучшее будет, если я начну готовиться к отъезду. Надеюсь, что когда вы услышите мои объяснения, то непременно поймете, что у меня нет иного выбора, как уйти из Оспедале.

Пожилой человек кивнул, и в этом жесте сквозило снисхождение.

— Тебе нечего опасаться, моя дорогая Мариэтта. Рано или поздно это должно произойти.

Услышав это, Мариэтта вздохнула с облегчением: все оказалось проще, чем она себе представляла.

— Мне хотелось бы посвятить себя концертной деятельности, и чем скорее, тем лучше.

Глаза маэстро прищурились, и он чуть помрачнел.

— Концертной деятельности? — переспросил он.

— Я всегда говорила вам, что не желаю стать жертвой произвола какого-нибудь тирана — директора оперы. И мне бы хотелось услышать ваш совет относительно тех самых последних предложений, которые имеют отношение к концертным турне, приемлемых, на ваш взгляд, для меня.

Он покачал головой, прищурившись и взяв себя за переносицу.

— Стало быть, торжества оказались под вопросом?

Мариэтта внезапно все поняла. Ведь вчера вечером Доменико упомянул, что в том случае, если он пожелает жениться на ней, со стороны руководства Оспедале никаких возражений не последует. Неужели она настолько глупа, что могла предположить, что маэстро не мог знать об этом?

— Нет, маэстро. Мне еще предстоит дать сеньору Торризи официальный отказ в ответ на предложение взять меня в жены. И я уже знаю, что скажу ему. А поскольку он является членом директората Оспедале, мне кажется, всего лучше будет уйти отсюда после этого.

Маэстро молча поднялся с кресла и пару раз прошелся по комнате взад и вперед. Потом, остановившись перед ней, мрачно усмехнулся.

— Вот уж никогда не думал, что именно мне доведется сообщить тебе об этом, но твое будущее решено советом директоров еще два года тому назад. Я прекрасно помню этот день. Это было на следующее утро после твоего выступления на Буччинторо. Синьор Торризи пожелал встретиться со всеми членами директората и объявил им о своем желании взять тебя в жены, когда это будет удобно для тебя и для него. Был составлен соответствующий контракт и затем, неделю спустя, подписан. И то, что он говорил — не более, чем проявление вежливости по отношению к тебе.

Это известие потрясло Мариэтту.

— Но ведь я не просто какая-то ученица, я ведущая певица, и со мной должны были посоветоваться! — возмутилась она.

— Согласен с тобой и нисколько не сомневаюсь в том, что все твои доводы были бы выслушаны с должным вниманием, если бы синьор Торризи не пожаловал Оспедале то, что можно назвать небольшим пожертвованием для поддержания доброго имени нашей школы в будущем. Никогда доселе Оспедале не получала дотаций в таких размерах, и ничего удивительного, что совет директоров немедленно согласился на его предложение ничего не сообщать тебе до тех пор, пока он сам не обратится к тебе с предложением стать его женой. Затем он получил желанное место в совете директоров в знак признательности за его необыкновенную щедрость.

Мариэтта бросила на маэстро возмущенный взгляд.