Инге Отт - Тайна рыцарей тамплиеров

Среди подмастерьев был один работящий и добросовестный человек. Его усеянное веснушками лицо обрамляла лохматая рыжая борода. Несмотря на это, оно казалось симпатичным, так как в нем отражались приветливость и честность. Он появлялся рядом с Леной при любой возможности. Может быть, здесь начиналась любовь? Марии бы очень этого хотелось. Ведь и Лена не была ограждена от преследований Филиппа.

— Мама, — сказала Мария поэтому как-то вечером, — если к Лене придет жених и окажется порядочным человеком, выдай ее за него замуж, даже если он не будет мастером.

— Я знаю, кого ты имеешь в виду, Мария. Я тоже считаю, что в нашем положении ничего лучшего желать невозможно.

Несколько дней спустя Франсис, рыжий подмастерье, пришел свататься к Лене. Мария приготовила вечером гречневую кашу и поставила сковородку на середину стола. Франсис без всякой робости посмотрел Анне в глаза и сказал:

— Госпожа, перед тем как съесть ложку каши, я хочу тебе признаться, что желаю взять в жены Лену. Поразмысли и как можно скорее извести меня, подойду я тебе в качестве зятя или нет.

Лена низко опустила голову. Уши ее сильно покраснели.

— Я тебе скажу об этом завтра, — серьезно пообещала Анна.

Но тетя воскликнула:

— Что? Ты выдашь свою дочь за подмастерье? Тебе, наверное, нужен тот, кто будет считать свои веснушки вместо денег?

— Если уж речь зашла о женитьбе, — тут же закричал Филипп, — то слушай, тетя: я страстно желаю жениться на другой твоей дочери! И мне ты должна дать ответ раньше, чем подмастерью, потому что она старшая, а младших никогда не выдают замуж раньше! Анна и ее дочери, услышав эти слова, побледнели. Рене сжал губы. Он внимательно следил за происходящим.

Мария почувствовала страшную боль в груди. Некоторое время она боялась задохнуться. Ей показалось, что за столом сидит не она, а какая-то другая девушка, лишь внешне похожая на нее. Губы у Марии онемели, во рту пересохло, а язык так отяжелел, что она не могла вымолвить ни слова.

Рене заметил в ней эту перемену. Когда Мария обратила к нему свои глаза, они были совершенно безжизненные и пустые, а потом наполнились слезами. Очень медленно она кивнула Рене.

Старуха заковыляла к очагу, раздула жар и добавила хворосту. Никто больше не обращал внимания на Анну, пообещавшую дать Филиппу ответ на следующее утро.

— Я приготовлю медовое пиво! — закричала старуха с преувеличенной радостью, — медовое пиво для жениха и невесты!

Мария встала. Ей хотелось выйти на воздух, ее тошнило. В саду она тяжело вздохнула.

— О Боже! — вырвалось из ее уст, — о Боже!

Если Филипп получит от нее отказ, то Франсис не сможет жениться на ее сестре. Настроение в доме станет еще невыносимее!

Позади себя она услышала шаги и оглянулась.

Это был Рене. Его фигура широкой темной тенью стояла у стены, на которую падал лунный свет.

— Рене!

Он нежно прикоснулся к ее щеке и тут же убрал руку. Она положила голову ему на плечо и разрыдалась. Утешая, он гладил ее по волосам.

— А если б я был на месте брата? — тихо спросил он.

— Я согласилась бы немедленно, Рене!

— Вопреки желанию моей матери?

— Рядом с тобой я ничего не боюсь.

— Я очень тебя люблю, Мария!

И вдруг послышалось шипение ненавистного голоса:

— Смотри-ка, моя невестушка выставляет меня рогоносцем еще до того, как я разделил с ней брачное ложе! — Филипп вырвал Марию из объятий своего брата и швырнул к стене. И не успела девушка прийти в себя, как услышала, что началась драка. Переполненные ненавистью, мужчины катались по земле.

— Убери нож, — тяжело дыша, сказал Рене. — Или ты хочешь стать убийцей? — и повторил более мирно: — Убери нож!

Рене лежал под своим братом. Он судорожно пытался отвести от себя руку Филиппа с ножом. Но лезвие все приближалось к нему. Внезапно Рене рванулся, и тут, же Филипп обмяк и покатился в сторону.

Рене вскочил на ноги и склонился над ним. Он почти беззвучно сказал:

— Я убил Филиппа его собственным ножом. Я убийца!

В ужасе они смотрели друг на друга. Мария прошептала:

— К тамплиерам! О Рене! Скорее к тамплиерам!

Рыдая, он склонил свой лоб к ее волосам. Затем перепрыгнул через стену и исчез в темноте.

Мария перетащила убитого под кусты и, затаив дыхание, вернулась в кухню.

«Этой же ночью, — думала она, — я тоже должна бежать под покровительство тамплиеров».

Вернувшийся домой

Полгода спустя на дороге, ведущей к городу, появился странник. Стояла осень, стелющийся туман заполнил всю долину двух рек. С плеча путника свисала котомка; посох был без каких-либо отметин. Не имелось у него также раковины, прикрепленной к шляпе или сумке, как это принято у паломников в Сантьяго. И все же по нему было заметно, что он пришел издалека. За капеллой святой Магдалины пастух, весело насвистывая, ремонтировал овечий хлев.

— Кому принадлежит стадо, и на кого ты работаешь? — спросил чужак, проходя мимо.

— Загадаю тебе загадку, — весело закричал пастух. — Я работаю не на того, кому стадо принадлежит.

— Ты пасешь его для лионских тамплиеров.

— Об этом нетрудно догадаться, старик. Ты увидел красный крест на стене хлева. А кому принадлежит это стадо?

— Лионскому каменотесу, — спокойно ответил старик.

— Почти в точку, — сказал удивленный пастух. — Ведь лионских каменотесов больше нет: старый Жан впал в слабоумие, а его жена, злая ведьма, померла с горя. Старший сын убежал, он убил среднего. А младший женился и переехал в другую мастерскую, по-моему, в Шартр. Он еще ничего не знает о приключившейся истории.

— Расскажи мне ее подробно! — попросил странник.

— Только в том случае, если ты мне расскажешь свою, — я полагаю, ты пришел издалека.

— Хорошо, хорошо! — странник нетерпеливо воткнул свой посох в землю.

— В каменотесной мастерской живет какая-то женщина. Говорят, что она — свояченица старого Жана. У нее есть две дочери — совсем не плохие, скажу я тебе! До оба сына каменотеса захотели жениться на старшей. Кажется, между ними произошла драка, и, должно быть, Филипп… — пастух внезапно запнулся и какое-то время молчал. — Прости меня, Господи, но его не жалко… Мария спрятала тело в кусты, чтобы убийца успел бежать к тамплиерам.

На лице странника стремительно чередовались румянец и бледность. Он пристально посмотрел в лицо пастуху.

— Так ты говоришь, одну зовут Мария? А другую, как зовут ее?

— Другую зовут Лена. Она обручена с добропорядочным подмастерьем из этой каменотесной мастерской.