Подземный мир - Вольфганг Хольбайн

не потрудился умерить свою ярость, отвечая, ему с полным ртом:

- Надо же, как раз об этом я и хотел вас попросить. Я мечтаю об одноместном номере с ванной и с решёткой на окне.

Его слова, должно быть, больно задели Вольфа, он грустно улыбнулся и вздохнул:

- Я понимаю твоё негодование, мой мальчик. Но если ты выслушаешь меня, ты; может быть, всё поймёшь.

- О да, конечно, - сказал Михаэль. – Наверняка у вас были уважительные причины напасть на моих родителей и сжечь наш дом.

- Мне очень жаль, что так получилось, - ответил Вольф. - Можешь мне поверить, Я этого не хотел. Но эти люди... - Он не сразу подыскал слова. - Для них это совершенно незнакомый мир, он оказался им не по плечу. Я должен был заранее об этом подумать.

Михаэль промолчал. Слова были тем орудием, в котором Вольф намного превосходил его. В конце концов, слова были его профессией, и любая дискуссия с ним означала бы проигрыш.

- С твоими родителями все в порядке, - продолжал Вольф после паузы. - Я справлялся. Они не ранены. А нанесённый ущерб я, разумеется, возмещу, как только выясню кое-что.

- Кое-что? - Михаэль насторожился. - Насколько я понимаю, это связано со мной?

- В известном смысле -да, - ответил Вольф. - У тебя, конечно, масса вопросов. Но сейчас не время отвечать на них. Я, к сожалению, здесь ненадолго. Я зашёл, по сути, только чтобы взглянуть на тебя и удостовериться, что ты хорошо устроен.

- А главное, надёжно, - добавил Михаэль.

Вольф опять вздохнул:

- Я понимаю твою горечь, Михаэль. Но она никому из нас не принесёт пользы. Я не враг тебе, поверь. Как раз наоборот. Я хотел бы, чтобы мы были друзьями.

- Если это правда, то вы выбрали странный способ искать моей дружбы.

На какое-то мгновение лицо Вольфа перекосилось от ярости, Михаэль успел заметить это и понял, что лучше не перегибать палку. Но Вольф тут же овладел собой.

- Тогда, год назад, - продолжал он с улыбкой, произошло нечто большее, чем ты можешь предполагать. Что из тех событий ты помнишь?

Сперва вопрос показался Михаэлю бессмысленным. Но тут же он понял, что Вольф невзначай проговорился об очень важном: что он, Вольф, не только помнит все, что тогда произошло, но и знает, что из памяти Михаэля многое стёрто.

- Помню кое-что, - уклончиво ответил Михаэль. По лицу Вольфа он понял, что этого ответа недостаточно, и продолжил: - Помню Хендрика, Лизу, Эрлика, чародея и... его вот. - Он указал на Анзана. - Помню о нашей встрече с огненным существом. Ну, и так обо всём понемногу.

- Этого я и боялся, - сказал Вольф и тут же поправился с нервной улыбкой: - Извини, я неточно выразился. Конечно, ты и должен все помнить. Но было бы лучше, если бы я рассказал тебе мою версию всего происшедшего. Я боюсь, что ты тогда не все понял.

- О, я думаю, достаточно, - усмехнулся Михаэль, снова кивнув в сторону Анзона, который в продолжение всего разговора разглядывал его с непроницаемой миной: - Как это вас угораздило с ним подружиться? Когда мы виделись в последний раз, он больше всего мечтал перерезать вам горло.

Вольф от души рассмеялся, но тут же посерьёзнел:

- Об этом я не могу тебе сейчас рассказать. Я прошу только об одном: выслушай меня и дай себе время хорошенько обдумать услышанное. Завтра вечером я вернусь за ответом. Договорились?

- Для этого я должен сперва узнать, о чем пойдёт речь.

- Я хочу сделать тебе одно предложение. Тогда мы с тобой открыли нечто невероятное. Нечто гораздо более значительное, чем ты можешь себе представить. То, что я там нашёл, Михаэль, способно привести в исполнение любые наши желания. Это власть. Богатство. Вечная молодость. Я знаю, для тебя сейчас все эти вещи ничего не значат, но ты уже достаточно взрослый, чтобы понять, что со временем они станут важными и для тебя. Если мы будем действовать сообща, мы достигнем невозможного. Я смог бы сделать это и без тебя. Но я хочу быть честным: одному мне будет гораздо труднее.

Михаэль смотрел на писателя с недоумением. Слова Вольфа казались ему бессмысленными. Конечно, они открыли невероятное. Подземье с его жителями затмило бы египетские пирамиды. Но что там плёл Вольф насчёт власти и вечной молодости?

- И что-же вы хотите от меня? - недоверчиво спросил Михаэль.

- Ничего. Вернее, почти ничего. Я хочу, чтобы ты принял мою дружбу. Я знаю, что требую слишком многого, особенно после всего случившегося. Но если это слово кажется тебе чересчур громким, рассматривай меня в качестве партнёра.

- Партнёра в чём?

Вольф улыбнулся:

- В чём хочешь. Я знаю, это тебе ни о чём не говорит. Поэтому я хотел бы дать тебе первое представление о том, что тебя ждёт, если ты примешь моё предложение.

Он подался в кресле вперёд и дрожащими пальцами коснулся запястья Михаэля.

Прикосновение было неприятным, кожа Вольфа была сухой и горячей. Но почти в тот же момент произошло нечто почти зловещее. До этой секунды Михаэль чувствовал себя очень плохо: два дня в застенке стоили ему почти всех его сил, спина болела, потому что он спал на голом полу и намёрзся так, что до сих пор не мог согреться у огня камина; у него болела голова, во рту держался противный привкус, а при каждом быстром движении кружилась голова. И все это как по волшебству мгновенно прошло. И не только это. Бесчисленные царапины и шрамы на коже вдруг исчезли. Михаэль ощутил необыкновенный прилив сил.

Он непонимающе посмотрел на свои руки. Они перестали дрожать, мертвенная бледность прошла.

- Как... вы это сделали? - пролепетал он.

Вольф улыбнулся, откинулся на спинку и снова сцепил руки на коленях.

- Я же тебе сказал, теперь для меня нет ничего невозможного. Или почти ничего. А это мелочь, Ты ещё не знаешь, Михаэль, но ты располагаешь такими же возможностями, как и я. Если бы мы их объединили, то... - он не сразу подобрал слова, - смогли бы творить чудеса.

- Ага, - растерянно кивнул Михаэль.

- Я знаю, что обрушил на тебя слишком много. Я тоже не сразу все это освоил. Поэтому я не жду от тебя немедленного решения. И ни к чему тебя не принуждаю. Я